Знаешь… мне кажется, она и не особо за эту жизнь боролась. Умерла на месте.

— Какой ужас, — я как подкошенная опустилась на краешек дивана. Губы не слушались, сердце стучало гулко, беспокойно. — Мне так жаль… — Слишком много смертей за такой короткий срок. Слишком…

— Ты её даже не знала.

— Она была сестрой моей мамы. Какая разница, знала ли я её или нет. Она была дорога тебе.

— Дорога, — снова взгляд в пустоту и наше с ним одно на двоих молчание.

Неловкое, оно сгущалось, отмеряя наши последние выдохи рядом, вместе. Мертвая тень дома начинала пробираться внутрь меня, холодя изнутри то, что во мне еще оставалось живого и, может быть, радостного.

Тишина и тень — две серые подруги, частенько сидящие за одним столом с третьей — смертью. Я не хотела пускать их в себя. Не хотела, и потому первой нарушила молчание:

— Уверена, ты сможешь заново наладить свою жизнь. Главное, не опускай руки, — вдруг почувствовала, как он резко, так, чтобы я не успела убрать ладонь, обхватил её своей. — Олег… — предупреждение мое не подействовало, — он придвинулся ко мне. Взгляды наши встретились, нет, столкнулись.

Он был так близко, что мне захотелось его обнять.

Прижаться к нему и сказать, что мне действительно жаль, что все у нас так случилось, что мы не встретились с ним при других обстоятельствах.

— Останься со мной, Лина, — сиплый шепот мне в губы. Дыхание его — жаркое, с легкой примесью дорогого коньяка, пьянило, ласкало кожу.

Я прикрыла глаза, на мгновение вновь погружаясь в его объятия, в него самого. Всего одно мгновение. Еще мгновение. Потому что дальше всё уже решено. Тот разговор в коридоре… Теперь я понимала, что, любя Олега, до конца так и не смогла поверить ему.

Почему? Потому что он сам не верил себе. Потому что я — отражение девушки с портрета, а не наоборот. Душа выворачивалась наизнанку, губы ныли от желания почувствовать его поцелуй, запах его проникал в меня дурманом.

Сдавшись, я обхватила его за шею, признавая свою слабость, желая почувствовать его в последний раз."

"— Девочка моя, — всё так же сипло выдохнул он и, собрав волосы у меня на затылке, приник к моим губам. Пальцы его разжались, пряди скользнули между них. Я застонала — чуть слышно и немного отчаянно, почувствовала его тёплую ладонь на шее, на коже — жаждущей его касаний.

Он целовал неспешно, словно растягивая удовольствие, желая насытиться этим моментом, запомнить. Запомнить… я тоже хотела запомнить. Прижалась к нему всем телом, погладила по волосам на затылке, легонько сжала, сама целуя несдержанно, дерзко. Пальцами вдоль линии роста волос. Запомнить…

— Я люблю тебя, Алина.

Не знаю, скольких усилий стоило мне отстраниться. Сердце, измученное, чуть живое, на те мгновения, что он держал меня, что прижимал к себе, встрепенулось.

Иллюзия.