Надежда Константиновна учила его говорить, как младенца, часами вместе с ним повторяла слова, предложения, чтобы восстановить моторику пальцев, заставляла его плести корзины, сама плела и даже дарила кому-то.

Пока Михаил Владимирович осматривал вождя, Крупская стояла рядом, напряженно вглядываясь в лицо профессора. Она перестала доверять словам и пыталась читать по лицам.

— Пульс немного частит, — сказал Михаил Владимирович, — а в общем, все неплохо.

Вождь задремал. Крупская не отпустила профессора, повела к себе в комнату.

Это была узкая келья, с походной койкой и письменным столом.

— Врачей, младшего персонала, охраны полон дом, — прошептала она и закрыла дверь, — он выкарабкается, я верю. Но всего этого ужаса могло не быть, если бы операцию делали вы. Он так просил вас, он предчувствовал. Именно после той операции, в апреле двадцать второго, ему стало хуже.

— Надежда Константиновна, я не берусь оперировать, когда точно знаю, что хирургическое вмешательство навредит, а не поможет.

— Вы не беретесь, а немец взялся! Вот результат.

Оперировал Ленина некто профессор Борхард. Он провел в Москве меньше суток и бесследно исчез. Остался маленький шов на шее вождя, да справка, полученная Глебом Ивановичем из советского посольства в Германии, о том, что профессору Борхарду выплачен гонорар в размере двухсот двадцати тысяч немецких марок.

Операцию провели в Солдатенковской, ассистировал Тюльпанов. Извлечение пули явилось уважительной причиной, по которой Ленин не смог отправиться в Италию, в Рапалло, на переговоры с правительством Германии.

Но главную роль, разумеется, играла сама пуля как вещественное доказательство на процессе против эсеров. Ее не забыли надрезать крестообразно, потому что идея с ядом кураре всем понравилась. Однако перепутали калибр, он не совпадал с калибром револьвера, который сначала потерялся, а потом был принесен на Лубянку бдительным рабочим Кузнецовым.

Процесс проходил открыто, широко освещался в прессе. По поводу кураре пригласили выступить эксперта.

Профессор биологии Щербачев заявил, что яд кураре делается из чилибухи. Растет чилибуха только в Южной Америке, и яд умеют делать только местные туземцы. Свинцовую пулю пропитать ядом невозможно. Намазать тоже нельзя. Яд жидкий. Но если каким-то невероятным образом удалось бы поместить каплю кураре на поверхность или вовнутрь свинцовой пули, смерть от самого легкого ранения неизбежна. Кураре не разрушается под воздействием высоких температур.