Надо найти способ прорваться раньше, иначе я с ума здесь сойду. Пока своими глазами не увижу живую и здоровую Дарину, пускай и спящую, я отсюда не уйду.
Леон отвратительно хмыкает и стоит столбом, подпирая дверь. Судя по расслабленной позе уходить он не торопится. Читает мои мысли?
— Каллахан, — его голос звучит откровенно издевательски, — выход там.
— Я тебе это припомню, — плююсь словами как ядом, но выбора нет — приходится уйти.
Выхожу из крыла, и ветер бросает мне в лицо холодные капли дождя. На улице уже стемнело, но из-за непогоды все попрятались по общежитиям или кучкуются в главном здании.
Медленно бреду к своему корпусу, вымокший насквозь. Тело быстро привыкает к низкой температуре, и это сейчас к лучшему — позволит охладить мой пыл и хоть немного убавить злость.
Шум дождя скрывает мои шаги от посторонних, а вот от меня не ускользает до боли знакомый голос, громко шепчущий за углом:
— Как договаривались, вот половина. Ивару ни слова, понятно?
А вот это уже интересно.
Осторожно подкрадываюсь к ним и вжимаюсь в стену. Дополнительная предосторожность не помешает.
— А надбавка за молчание будет? — мерзко ржёт её подельник. Судя по голосу и запаху — Престон Дэш.
— Берега попутал?
Нет уж, с этим надо разобраться сейчас. Пока они не наговорили такого, что вызовет масштабное кровопролитие. Хотя нет, не будет крови. Сожгу их дотла, и пепел впитается в землю.
Неспешно выхожу к заговорщикам и не без ядовитого удовольствия наблюдаю посеревшие от страха рожи Эвы и Дэша.
— Теперь слушаете меня, — стараюсь копировать интонации Леона, чтоб не сорваться раньше времени, но выдержку теряю сразу.
— Какому из? — пытается ёрничать Эва, и я едва сдерживаюсь, чтобы не задушить эту поганую змею.
— А я тебя по всем ректорам протащу, — отвечаю, выпуская наружу голодное до драки пламя.
Эвелин трогать не буду, противно, а вот Дэш…
Парень понимает, что дело дрянь и атакует первым. С лёгкостью уворачиваюсь и на развороте вырубаю его точным ударом кулака в челюсть. Он падает, не издав ни звука, но разум чувствует слабые коготки, пытающиеся вторгнуться в сознание.
— Это тебе за Монстра, — с чувством отвешиваю ему мощный удар ногой под рёбра, и небрежным жестом гашу слабый от дождя пульсар Эвы.
— Ненавижу! — кричит во всё горло, понимая, что перевес сил на моей стороне. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу.
— Вот и ненавидела бы меня дальше, а не трогала мою любимую, — мой голос пропитан злобой и болью за Дарину, но я не могу сдержать ухмылки, когда на последних словах Эвелин впадает в истерику.
