Я вспыхнула:
– Да? А какая я?
– Искренняя, настоящая, добрая, – он говорил еле слышно, даже мне, стоявшей рядом, приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова Кирилла, – хорошая…
И я вдруг пришла в ярость.
Хорошая, значит. А раз хорошая, можно ноги об нее вытирать – она простит. Раз хорошая, можно фотографии ее полуобнаженные в интернет выложить и ржать над ней – она вытерпит. Раз хорошая, можно поспорить на нее – так же гораздо интереснее, чем спорить на плохую девочку! Ведь скучно ломать уже поломанную игрушку.
Знаете что?
Идите. Вы. Нахрен.
Я не хочу больше быть хорошей. Это больно, потому что каждый норовит тебя пнуть в беззащитно открытый живот. Это больно, потому что ты с людьми искренне, а они обсуждают тебя за спиной. Это больно, потому что хорошее всем почему-то хочется испортить. А плохое никто не тронет.
Проще быть плохой. Проще и безопаснее.
Я отвернулась к стене, Кир молча стоял рядом. Судя по удаляющимся звукам голосов, народ начал расходиться, решив, что самое интересное они уже видели. В конце концов надо еще пообедать успеть – большая перемена не резиновая.
Мне очень хотелось, чтобы и Царев ушел, но он торчал тут: я слышала его тяжелое дыхание.
Что ж. Я повернулась к нему.
– Хорошей девочки Кристины больше нет, – отчетливо проговорила я. – А кто остался вместо нее, я и сама не знаю.
– Не верю, – упрямо мотнул головой Кирилл. – Люди не меняются так быстро.
Не веришь?! Чудовище внутри меня заскребло когтями и утробно зарычало, и я на глазах теряла способность контролировать себя. Быстро оглядела коридор и неожиданно наткнулась взглядом на черноволосого одногруппника Кирилла. Того самого, который подкатывал ко мне на вписке.
– Стас, – крикнула я ему, не сразу вспомнив имя, – иди сюда!
– Крис, – выдохнул Царев и стиснул мой локоть, – ты что, мать твою, делаешь?
– Руки убери, – прошипела я, а потом фальшиво улыбнулась подошедшему к нам Стасу. – Привет, ты сегодня свободен после пар?
Он явно не ожидал такого предложения, но быстро сориентировался и расплылся в широкой улыбке:
– Для тебя всегда свободен!
– Отлично!"
"И я стремительно, не давая себе времени передумать, бросилась к нему на шею и прижалась губами к его губам. Вот только не ожидала, что Стас не станет теряться и засосет меня так, что мне перестанет хватать воздуха. Легкий поцелуй, призванный позлить Царева и доказать ему, что я очень даже плохая, перерос в мерзкое обслюнявливание и запихивание языка мне в глотку. Фу. Я еле вырвалась, с трудом подавив желание брезгливо вытереть рот об рукав.
Впрочем, даже если бы я так сделала, никто бы скорее всего не заметил, потому что Стас и Кирилл смотрели друг на друга. Кирилл прожигал одногруппника темным тяжелым взглядом, который на его помертвевшем лице смотрелся жутко.
