– В том ведь и штука, что выглядит и ведет себя этот козел довольно мило, я и не ожидала, что он вот так…
– Не знаю, – Уля пожала плечами. – Увидела его на крыльце, и он мне сразу не понравился. Взгляд у него какой-то скользкий, нехороший.
– Вот это у тебя мощно интуиция работает, – уважительно проговорила я, прижимая к ноющему лбу прохладную бутылку.
– Есть такое, – согласилась она и тут же вернулась к теме, с которой я только что так ловко съехала. – Так что с Царевым?
– Это у него просто чувство вины, не более того. – отмахнулась я. – Помог мне, и совесть перестала мучить. Вот если бы он мне утром написал и спросил, как дела, еще можно было бы говорить о каком-то особом отношении…
– А он у тебя разве не в «черном списке»? – осторожно уточнила Уля.
– Ох блин, – сконфузилась я. – Ну да, в «черном». Логично, что ни сообщений, ни звонков не было. Но, слушай, я уверена, что Царев даже и не пытался этого делать!
– А ты сама что к нему испытываешь? – продолжала лезть в душу подруга.
– Ничего, – поспешно ответила я. – Раньше злилась и ненавидела, но теперь нет. Просто человек, один из многих. Я, кроме благодарности за спасение, ничего к нему не чувствую, честное слово!
– Тогда разблокируй его, – предложила Уля. – Раз больше не злишься.
– Наверное, ты права, – нехотя признала я и, дотянувшись до телефона, убрала номер Царева из «черного списка». И даже сама себе не призналась бы, что в этот момент у меня так сильно екнуло сердце, как будто он мог мне в ту же секунду позвонить.
Нет, конечно же, не мог.
Зачем.
Абсолютно незачем.
– Сейчас пара начнется, – бросила Уля взгляд на часы. – Ты делала упражнения из сборника?
– Я вчера блевала, мне не до упражнений было, – хмуро ответила я, ощущая, кроме физической боли, какую-то бесприютную тоску, угнездившуюся в груди и мягко располосовывавшую меня своими острыми когтями.
Глава 23. О песнях, Рождестве и коварстве
—Дайте от 216 аудитории ключ, пожалуйста, – попросила Уля у вахтера. Тот недобро на нее зыркнул и сверился с расписанием.
– Там сейчас нет пар.
– Вот поэтому мы ключ и берем, – терпеливо объяснила Уля. – Нам надо порепетировать перед новогодним студенческим концертом.
Не переставая ворчать, вахтер все же выдал заветный ключ, но перед этим въедливо изучил наши студенческие и вписал нас в журнал.
– А почему нельзя в коридоре порепетировать? – мрачно осведомилась я, пока мы поднимались на второй этаж.
– Громко будет.
– А в аудитории не будет?
– Она в углу, а рядом лингвокабинет, там должна быть неплохая звукоизоляция. Думаю, никому не помешаем.
– А я тебе зачем? – продолжала я нудеть.
– Крис! – возмутилась Уля. – Я тебя просто прошу послушать и сказать, подходит эта песня для концерта или нет. Я что, многого хочу?
– Прости, – вздохнула я.
