— В другой раз, — сжал тяжелую грудь, — жена заругает, — и сунул в трусики банкноту.

Поднялся, на ходу достал платок и вытер ладонь. Намасленные тела вызывали брезгливость. К этой касте у меня стойкая непереносимость. Я вышел на воздух, в полутемный переулок. Майская ночь дыхнула в лицо мягким теплом. Скоро лето: длинные дни, короткие ночи. Я не любил ночь, в ней все кошки серы, а я всегда старался понять, кто есть кто.

Длинные ноги, длинные волосы, длинные пальцы. Крепкая задница и изящная линия спины. Она тихо говорила по телефону. Мне бы побеседовать с ней, припугнуть даже, но в голову лезли совершенно иррациональные мысли.

Сколько мужиков до Разина пользовалось этим сексуальным телом? Вряд ли она сама в курсе. Это раздражало. Не знаю отчего, но разбираться времени не было. Я просто шагнул к ней. На голых инстинктах.

— Красавица, вам не холодно? — надел маску хмельного весельчака. Прощупывал девочку. Возможно, и давить не придется, за цацку сдаст все секреты любовника.

Будто бы случайно споткнулся и обвил ее талию, точку опоры нашел.

— Не холодно! — обрубила резко, но когда глазами встретились, отшатнулась. Точнее, попыталась.

Я держал. Крепко. — Отпустите, — проговорила, еще раз дернувшись. Я молчал. Смотрел только. Огромные серые глаза, густые ресницы, пухлые губы — красивая, зараза. От нее пахло цветами. Не одурманивающим ярким парфюмом, а едва уловимым нежным ароматом. Это сбивало с толку. И взгляд. Взгляд женщины, которая может. Но что именно «может» пока не представлял.

— А если нет? — ответил шепотом.

— А если нет… — и я почувствовал острую шпильку на ступне. Романова надавила — больно! Я грубовато толкнул ее и вдавил спиной в кирпичную стену рядом, закинул стройную ногу себе на бедро.

— Играешь с огнем, кошка дикая.

И я тоже. Напряжение безошибочно ударило в голову. Член налился похотью и болезненное таранил болты ширинки. И не только я это чувствовал. Пиздец.

Я резко отстранился, сбрасывая мутную пелену с разума. Алена смотрела пронзительным взглядом волчицы. Дикая. Не шелохнулась даже, ногтей не выпускала, не возмущалась и все равно дикая.

— Уходите, или я вызову охрану.

Я только хмыкнул и пошел к машине. Сел за руль. Сжал вздыбленный пах. Блядь. Как низко я пал. На чужую шлюху встал.

Пиздец…

Приехал домой. Дорога остудила голову, но не нижнюю. В спальне горел тусклый свет. Я бросил пиджак на кресло, снял запонки и, расстегнув пару пуговиц, стянул рубашку через голову.

— Привет, — Ира улыбнулась и отложила телефон, — я ждала тебя.

Она тоже была красивой, просто по-другому. Фигуристая, загорелая, светленькая. Приятная во всех отношениях. Мы хорошо жили: она доверяла мне и не делала мозги — это очень важные качества в жене.

— Как тебе третье сентября?

Мне было сейчас совсем не до свадьбы.