По сравнению с дневной нагрузкой, клуб — мелочи. Моя зона ответственности — официанты: чтобы гости были с полными бокалами, а столики вовремя убраны. Единственный минус — заканчивала поздно. Без сил просто. Ничего, подкоплю еще и уйду. Эти деньги нужны мне — в планах открыть свою студию танцев. Но пока это только мечты.

— Опаздываете, Алена Владимировна, — добродушно попенял один из наших барменов.

— Работай! — улыбнулась в ответ. — У гостей пустые стаканы.

Я прошла к изящной стойке, за которой стояла (и даже иногда удавалось посидеть) и натянула любезную улыбку.

Племянницей Ярослав интересовался весьма опосредованно: слишком занят был, но подарки передавал. Я была бы не против, если бы вообще забыл о нас — такие мужчины пугали меня больше, чем открытые агрессоры: от последних знаешь, что ожидать, а такие как Разин старший сегодня улыбались, а завтра без сожаления голову отрывали.

— Привет, дорогая! — ко мне подошла Лика, танцовщица. В быту она Людмила, но для пилона это не слишком звучно. — Твой красавчик пришел, видела?

— Он не мой, — шикнула и бросила короткий взгляд на вип-столик.

На типичного поклонника женской красоты не походил, хотя и улыбался так, что девчонки пищали от восторга, доставая из трусиков купюры. Но глаза оставались холодными, а взгляд расчетливым и циничным. ОН ни разу не заговорил со мной или еще как-то проявил внимание, только смотрел. Это беспокоило и пугало. Если таким что-то нужно от тебя, то ничего хорошего не жди: сожрет и не подавится.

— О, смотри! — через час Лика снова подошла, — Таська к красавчику твоему подвалить решила.

Я не стала поправлять, что мужчина совсем не мой, а молча вышла. Домой позвоню, мама скинула смс.

— Что случилось? С Катюшей?

— Нет, все хорошо. Дочь, сказать хотела: молоко закончилось и каша рисовая. Та, которая хлопьями.

Я закатила глаза, но вслух ничего не сказала: я полностью доверяла дочь матери, но в некоторых вопросах она настолько инфантильна и не подготовлена, что руки опускались.