Андрей сел в гостевое кресло и преданно посмотрел на тестя.
— Ну, ты молодец, Андрюша, — сказал тесть. — Хвалю. Помог, спасибо. У вас там скоро одна вакансия освободится… Что ты скажешь, если назначим тебя заместителем генерального продюсера?
Александра выписалась из больницы только в конце февраля. Она и сама не знала, почему провалялась в ней так долго. Примерно через неделю пребывания там у нее пропало желание жить.
— Депрессия, — так объяснил Филиппу ее состояние лечащий врач. — Ей нужно серьезно лечиться. Состояние запущенное. Вы не знаете, чем может быть вызвана такая серьезная депрессия?
Филипп знал, но говорить врачу не собирался. В самом деле, не объяснять же этому чужому, холодно заинтересованному человеку, как жила его жена последние полгода. Он просто счел бы, что у Филиппа тоже депрессия. Или психоз.
Александра лежала, не читая и не включая телевизор, и все время смотрела в окно. Ее не радовали даже постоянные визиты ее драгоценных подруг, которых Филипп, ревнуя, уже начинал ненавидеть. Смешно, но он ничего не мог с собой поделать.
Хуже всего то, что на него навалилась целая куча дел. Он крутился день и ночь и приезжал лишь на несколько минут поздним вечером. Но ей, видимо, было все равно, занят он или свободен.
Ее шрамы давно зажили, и — прав был тот, самый первый врач со «Скорой» — следов от них почти не осталось.
Александра медленно приходила в себя, но все еще была далека от прежней Александры. Тогда Филипп решил, что все его дела могут подождать две недели, и сказал ей, что в начале марта они поедут в санаторий.
— В какой еще санаторий? — вяло удивилась она.
— Не знаю, в какой, — откровенно сказал Филипп. — Под Москву. Где-то с севера.
— На севере, — поправила Александра. — А ты тоже собираешься там жить или будешь наезжать, как образцовый муж?
— Нет, мы будем вместе, — сказал Филипп. — За тобой нужен пригляд.
— Не пригляд! — совсем развеселилась она. — Так не говорят. Говорят: за тобой нужен глаз да глаз.
— Ну, пусть глаз, — согласился Филипп. — И чем скорее ты поправишься, тем раньше мы поедем.
Это очень ее воодушевило. Хоть какой-то проблеск в той серо-черной мути, в которую превратилась ее жизнь.
Прошло полгода после исчезновения Вешнепольского, а от него по-прежнему не было ни слуху ни духу. Маша сохла и худела, Александра видела, что ее надежды тают, у нее уже нет сил убеждать себя в том, что он вернется. Лада старалась крепиться, но ее Васятка, снятый с работы, общаться с ней перестал, а Александра подозревала, что в конце концов Ладка в него влюбилась. Так что было от чего впасть в депрессию."
"Но перспектива поездки в санаторий, где они вдвоем с Филиппом будут гулять, читать, спать и есть, неожиданно ее увлекла.
