Владелец в плохом положении и, кажется, хочет продать.
— Через полтора часа буду в офисе, — заверяю.
Миша сидит на диване и наблюдает за нами, глядя на нас исподлобья. Молчит, никак не вклинивается. И судя по тому, что не комментарует слова Тохи, тот попал в точку.
Антон кивает и молча выходит из помещения, а я устремялю убивающий взгляд на Михаила, которого, по сути, считал самим близким себе человеком. Но он, оказывается, многое знал, да только упорно молчал. Значит, я был ложного мнения о нем…
— Вот давай только без наездов, Вик, — вскидывает руку вперёд. Но глазом не моргает, когда я подхожу к нему.
Миша встаёт, в упор на меня смотрит."
"— Как давно ты знаешь?
— Так Антон сказал ведь, — рявкает. — Да, я с ней поговорил. Маша сказала, что видеть тебя не хочет. Что все давно забыла и… прошло столько лет. Каждый построил свою жизнь. Что у нее скоро свадьба…
— Ппц, — цежу сквозь зубы. — И ты не считаешь себя виноватым, да? По-твоему друзья так поступают, Миха? Молчат о самом важном?! Ты же знаешь, как я хочу ее найти! Что она до сих пор мне везде мерещится! Что я непроизвольно ее со всеми сравниваю, во всех ищу её.
— Друзья поступают так, как считают нужным, — чеканит он, перебивая. — Ты опять пьян. Как в тот день, когда окончательно Машу потерял. Не говори громких слов, Виктор! Да, я считаю, что поступил правильно! Раз у нее свадьба… Какого хрена ты должен вновь появляться в ее жизни и все разрушать, как несколько лет назад? А насчёт детей… Я не знаю. Не следил я за Машей, лишь поговорил и на этом всё. О близнецах она мне ни слова не сказала.
Хватаю Мишу за воротник, встряхнув, толкаю.
Сажусь и запиваю ещё одну порцию напитка, чувствуя, как по телу разливается тепло. Перед глазами чертова пелена встаёт. Как баба ныть хочется, но, сука, знаю, что это ничем мне не поможет.
— Думаешь, родила? Она же очень серьезна, когда сказала, что избавилась от того, что могло бы вас связать, — произносит вслух Миша. Видимо то, что думает. — Да и вроде никаких влиятельных родственников у нее не было. Мы же где только не копались, Вик.
— Раз она исчезла бесследно, — витерев рот ребром ладони, тяжело сглатываю.
Щурюсь. Не хочется верить собственным словам.
