– Сплетничают только тупые болваны.

Три часа спустя Кассандра, уже вовсю хромая, вошла в тихую оранжерею. Мягкий свет отражался от неровной поверхности воды в ручье и перемешивался с тенями от папоротников и декоративных пальм, отчего казалось, будто помещение находится в каком-то удивительном подводном дворце.

Она с трудом добралась до небольшого каменного мостика и села на ступеньку, окружив себя ворохом голубых шелковых юбок. Слои тонкой ткани украшали крошечные хрустальные бусинки, которые отбрасывали блики на пол. Кассандра с облегчением вздохнула, когда сняла наконец туфлю с пульсирующей от боли левой ноги.

Ужин прошел чудесно, атмосфера была пропитана остроумием и хорошим настроением. Все искренне радовались за Уэстона и леди Клэр, которые, похоже, пребывали на вершине блаженства. Угощения, начиная с крупных ломтей хлеба с фуа-гра, разложенных на ледяных плитах в центре длинного стола, поражали воображение. В бесконечной череде блюд идеально сочетались соленья, печеные и жареные продукты, копчености и маринады.

Однако если это изысканное пиршество и доставляло кому-то удовольствие, то страдания Кассандры только усиливались, поскольку жесткие задники туфель впивались в пятки и уже успели порвать чулки. В конце концов, она не выдержала и сняла обувь под столом в надежде, что воздух облегчит боль горевших огнем ступней.

К счастью, Кассандра сидела рядом с лордом Фоксхоллом, приятное общество которого помогло ей отвлечься от неприятных ощущений. Он был подходящим по всем статьям женихом и вел себя очень мило, но волновал Кассандру не больше, чем она его.

При этом мистер Северин со всеми сложностями характера и весьма необычным отношением к жизни прочно засел у нее в голове. Он сидел на другом конце стола, рядом с леди Грейс, одной из очаровательных дочерей лорда и леди Уэстклифов. Ее черные волосы отливали блеском, а на лице сверкала широкая белозубая улыбка. Она проявляла заметный интерес к Северину, часто смеялась и охотно принимала участие в беседе.

Северин великолепно выглядел в вечернем костюме. Фигура его напоминала элегантный стальной клинок, а проницательный взгляд свидетельствовал о недюжинном уме. Он выделялся даже в зале, полном образованных и влиятельных людей. Северин ни разу не посмотрел в сторону Кассандры, но она чувствовала, что он намеренно игнорирует ее, будучи прекрасно осведомленным о ее присутствии.

Каждый раз, когда Кассандра кидала взгляд на этих двоих, еда приобретала горький привкус и вставала комом в горле. Изначально и так не слишком хорошее настроение было испорчено окончательно, как суфле, которое остыло и стало несъедобным.