Переступив порог моей комнаты, она чуть не упала в обморок. Дар речи точно потеряла, потому что сохраняла молчание, как Герасим, а должна была выдать бесконечную тираду. Я всегда знал, что она пользуется бытовой магией для наведения и поддержания порядка в доме, а сегодня получилось наблюдать это воочию. Идеальную чистоту в моей комнате и по всем путям следования от самого крыльца ей удалось навести минут за десять. Если бы я за это взялся, ушло бы часа два не меньше. Очень полезная женщина, ради такого можно потерпеть ворчливость и бесконечные нравоучения, небольшая плата.
Утром за завтраком только и делали, что обсуждали ночное происшествие. Хорошо, что все были на месте и мне хватило одного раза, чтобы ещё раз всё рассказать. Только Катя сидела молча, смотрела на всех и хлопала глазами.
Поехать на работу оказалось не судьба, отцу позвонили из городского управления полиции и сказали нам полным составом прибыть туда. Для охраны нашего микроавтобуса прислали аж целых три патрульных машины. Таких кортежей в Питере я ещё не встречал, прям высокую честь оказали. Только у меня всё равно не было уверенности, что это всё поможет защитить от очередного огневика, надежда только на медальон. Его я теперь не снимал ни при каких обстоятельствах."
"В управлении полиции нас немедленно проводили к главному полицмейстеру. Рабочий день только начинался, а Белорецкий уже давно был на месте и ждал нас. Вот это я понимаю ответственность и профессионализм. Кабинет Павла Афанасьевича оформлен со вкусом, но без излишеств. Никакой золочёной лепнины или антикварных картин, но зато были тёмно-зелёные шёлковые обои и резные панели из морёного дуба. Он встал со своего места, когда мы вошли, приветствовал и усадил за стол, примыкающий к его рабочему месту.
— Мои сотрудники вкратце посвятили меня в ваши ночные приключения, — сказал он, усаживаясь на своё кресло. — Но хотелось бы всё же услышать это из первых уст.
О, Боже! Снова-здорово! А кому сейчас легко? Я тяжко вздохнул и выложил всё по пунктам. Павел Афанасьевич слушал меня внимательно, не перебивая, а это тоже искусство, которым не все обладают. Зато так информация в голове оседает структурно, а не взбитая миксером уточняющих вопросов. А вот когда я закончил, пошли вопросы, чтобы имеющуюся картину полноценно дополнить.
— Александр Петрович, вы упомянули, что голос спасшего вас незнакомца показался знакомым, — вкрадчиво начал он, словно боялся спугнуть что-то очень важное. — Может вы сможете предположить, кому он принадлежал?
Я сделал вид, что задумался и усердно тёр висок, уставившись в стол прямо перед собой. Я уже решил не говорить напрямую, что это был Андрей, а лишь упомянуть, что показалось, что голос принадлежит ему.
