Он и охрана Яровея — единственные люди, которые нас не бросили, а остальные…

Я приваливаюсь к двери и смотрю в потолок, пытаясь не плакать.

Мне страшно. Мне очень-очень страшно.

Я не понимаю, что происходит вокруг, но и что происходит внутри я тоже не понимаю.

Мы столько раз занимались сексом без защиты, но Руслан в меня не кончал, во всяком случае, мне так казалось, а дурная интуиция криком кричит, что не пронесет… И что делать?

После той ночи в клубе я не смогла врать Артуру. У нас с ним нет шансов.

Я не ждала от Руслана ответных признаний в любви. Мне даже не было больно, что он снова исчез.

Испарился. Я смирилась, что Незнакомец — всего лишь первый и самый яркий в моей жизни опыт. Только сегодня осознала, что это очередной самообман. Из всех предателей он сделал так больно, как не смог бы никто другой.

Из уважения ко всем Зерновым я попросила у Артура расстаться. Возможно, именно это надломило отношение между Константином и отчимом, а может быть дело вовсе не во мне.

Телефон орет как не в себе. Я подпрыгиваю из-за перенапряжения и, оттолкнувшись от двери, подхожу к разложенным на краю раковины тестам.

Смотрю на оба и пытаюсь обуздать бешено разогнавшееся сердце. Под коленками — слабость. Я цепляюсь за мрамор и вроде как выдыхаю.

Полоска одна.

На обоих — одна полоска. И это прекрасно. Это значит, что пронесло.

Выключаю орущий мобильный и сгребаю доказательства своих сомнений. Теперь можно спускаться, сесть в машину и уезжать.

Всё будет хорошо. Олег миллион раз выходит из передряг. Сам выходил и нас с мамой выносил на руках.

Любовь Яровея к своей Вике разрывает мне сердце. Он ее не бросил бы ни за что и никогда.

Он не удалил бы ее из жизни, как проходной кусок.

— Лола, блядь! — Олег кричит, стоя под лестницей.

Я ускоряюсь.

Дергаю ручку, и случайно выпускаю из рук один из тестов. Он летит на пол и приземляется, а вместе с ней приземляется мое только начавшее успокаиваться сердце.

На дно.

На самое, блядь, дно.

Перед глазами плывет. К горлу подступает тошнота, которая сопровождает мои пробуждения вот уже неделю с небольшим.

Я смотрю вниз и не хочу верить глазам, потому что на упавшем тесте полоски уже две.

Присев, сгребаю его дрожащими пальцами. Взгляд туманят слезы, но ни думать, ни страдать мне некогда.

Я проверяю первый тест: там всё ещё одна. Господи, легче не стало!!! Кто из вас врет?!

Вылетаю из спальни и начинаю спускаться по лестнице, на полпути меня под локоть прихватывает Борис, но до машины дойти мы не успеваем.

До ушей первыми начинаю доноситься хлопки, которые я уже намного позже осознаю, как выстрелы.

Дальше — топот ног, звон стекла разбивающихся со всех сторон окон, движение людей и крики.

Громкие. Требовательные. Сносящие всё и подавляющие волю.