Процедура сдачи пуховичка в гардероб повторилась - я сунула его между шкурами норок своих подруг и с невозмутимым видом стала разглядывать интерьер театра."
"- Знаешь, что мне в тебе нравится? - смеясь, спросил Колобок.
- Что? - удивилась я.
- То с каким видом ты суешь пуховик в гардеробную...
- С каким? - я уставилась на него. Блин, спалилась.
- Тебе будто стыдно перед ним, что ты не несешь его с гордостью гардеробщице, ты всегда с такими печальными глазами всовываешь его между шубами, словно извиняешься. Зато когда ты нарезаешь круги по Питеру, уверен, ты ни за что не согласилась бы одеть норку.
- Нет, конечно! - я посмотрела на него, как на идиота, - в ней же неудобно... И холодно...
Он рассмеялся и поцеловал меня.
Я думала с тоски зачахну на первых аккордах... И чтоб вы думали? Я плакала навзрыд!!! Все-таки есть разница между балетом больших городов и театров из глубинки, честное слово, я не преувеличиваю. Дело не в звездных актерах, тут все, начиная от декораций, костюмов, и заканчивая рабочими за сценой, играет роль. Это было божественно.
Потом был ресторан. Но... тяжесть завтрашней поездки давила на грудь, отчего очень болело в области сердца.
Я оглядела всех за столом. Люба с Сережей болтали о чем-то. Они уже скучают по Андрюшке, по пятьдесят раз на дню звонят узнать как он там.
- Людмила Николаевна, - спросила я, - а как у вас продвигаются отношения с другом иностранца, ну, партнера Ольги Львовны?
- Никак, он староват для меня! - сказала она таким тоном, будто передо мной Екатерина I, как минимум.
- А... А сколько ему лет? - с интересом уточнила я.
- Пятьдесят.
Я подавилась каким-то рыбным салатом, по крайней мере, там болтались креветки.
- А сколько же для вас не староват?
- Ну.
Дальше мы хохотали уже на пару с Максом.
Андрей почему-то не привел с собой красоток блондинистых и теперь скучал, в отличие от Игоря, тот развлекал Ольгу Львовну.
- А ты чего без дамы? - спросила я.
- Чтоб твою психику не травмировать, - улыбаясь, ответил он, - вот уедешь, тогда...
Не знаю, что он имел в виду, но я-то сразу про Макса подумала. И стало мне дюже погано на душе. Так что захотелось забраться уж скорее в поезд и свалить восвояси.
Дома были уже через часа два.





