А вот великий русский писатель Достоевский считал, что мировое счастье нельзя построить даже на слезинке одного ребенка. Вы явно не соответствуете его постулатам. Хотя справедливости ради признаюсь, что и я далек от его идеалов. Вот такая работа и у вас, — повторил Дронго. — Часто дурно пахнущая и не всегда отличающаяся нравственностью. До свидания, господин генерал.
Больше не было сказано ни слова. Дронго поднялся, молча поклонился обоим каким-то театральным жестом и, повернувшись, пошел к дверям.
— Мерзавец, — уже успокаиваясь, проговорил генерал, — как он всех обманул! Сумел провести и нас, и израильтян.
— Я в этом уверен, — ответил полковник, — и он прав. Не в наших интересах его ликвидировать. Хотя бы пока, — добавил он через секунду, чтобы успокоить своего шефа.
Интерлюдия
Дронго вышел на улицу. На противоположной стороне его ждал Эдгар Вейдеманис.
— Зачем ты сюда приперся? — строго спросил эксперт. — Чтобы им легче было убрать нас обоих?
— Я решил, что будет правильно умереть вместе с тобой, — шутливо ответил Эдгар.
— Возможно, — согласился Дронго. — Только давай договоримся, что в следующий раз ты не будешь за мной приходить.
— А я не один, — неожиданно сказал Вейдеманис, — в моей машине тебя ждет майор Рахимова.
Дронго оттолкнул его и поспешил к машине. И, уже открывая дверцу, услышал знакомый голос:
— Я поняла, что ты прощаешься, и решила еще раз тебя увидеть. Это ведь некрасиво — прощаться таким образом."





