— Я у тебя крутой…
— Никогда не сомневалась! Я рада, что глаза твои горят. Еще вчера в них больно было смотреть.
— Вчера все было плохо. Меня не любили, — признаюсь я.
— А сегодня?
— Мне дали шанс! И тортик его сильно увеличивает. Надеюсь, это «Бедный еврей»?
— Он самый.
Пока Серафима ставит передо мной тарелку, печатаю ответ на сообщение.
«Спасибо, моя хрустальная девочка!»
Не решаюсь пока писать что-то еще. Хочу чтобы прочитала это.
Дина пишет что-то в ответ.
«Я приглашаю тебя на свидание».
— Оу…
— Что там? — с любопытством заглядывает мама в экран.
Прячу, светясь как гирлянда.
Выпиваю залпом сок.
«Адреса, явки, пароли?»
Не сводя с экрана взгляда, что-то быстро глотаю, не чувствуя что.
«Бассейн реабилитационного центра. Сегодня в двенадцать».
Не доев, встаю из-за стола.
— Спасибо!
— Рафи…
— Мне пора, — смотрю на часы.
— Торт еще не готов.
— У него есть минут двадцать на сборы! — сбегаю я.
Сегодня я с чистой совестью могу взять свои права и тачку. Совершенно официально.
Мама ловит меня уже на выходе, отдавая пакет с тортиком.
— В шесть часов праздничный ужин.
— Я приеду обязательно.
— И передай Дине, что нам жаль, что она не сможет приехать.
— Обязательно!
Потерянная энергия от того, что дед не поддержал меня сразу возвращается с лихвой. Смешиваясь с бурлящими чувствами от того, что Дина не продинамила мой день рождения.
Бассейн в пристройке. Сегодня не работает, как гласит расписание. Но один звонок, и я прохожу внутрь.
Три дорожки…
На средней Дина. В купальнике. Лежит звездой с закрытыми глазами. На суставах ортезы телесного цвета.
Мм… Вот такое будет, значит, свидание? Вау…
Ставлю торт на бортик. Скидываю пиджак, рубашку, брюки…
С борта ныряю в воду.
— Привет…
— Привет…
И словно ничего плохого между нами никогда не было. Все незначительно. Вот она рядом! Живая… И рада мне.
Закрывая глаза, мы прижимаемся лицами друг к другу.
Мне хочется ей очень много что сказать. Спасибо, что осталась жива, для начала. А еще… что я не хочу ничего без нее. И — что я счастлив, что она разморозилась. Что мы вместе!
Но голосовые связки не желают подчиняться.
Динка целует меня первой.
Мы отрываемся друг от друга, смотрим в глаза. Говорить у нас не получается. Мы одновременно начинаем и тут же замолкаем.
И опять прижимаемся лбами, закрывая глаза.
Веду пальцами по ее бедру — там уже заживающая огромная ссадина. Под пальцами — шершаво.
— Бедная моя девочка…
— Не правда. Я богатая! — улыбается она. — У меня много близких людей, как оказалось. У тебя нереальные друзья.
— У нас.
