Кто-то еще тихо договаривается между собой.
— Паш? — многозначительно ведет бровью Гала."
"— Не могу. Этот танец я уже обещал! — отшучивается Воронин.
Да ладно? Царева, ты чего — повелась?! Разочаровываешь меня!
— Кто хочет взять «Бастилию»?
— Я! — поднимает руку Динка. — Я хочу взять «Бастилию», англичане смогли, чем я хуже?
Парни тихо угорают, девочки — недовольно переглядываются.
Языкастая, сообразительная… С кругозором все в ажуре. Но математика, химия и языки — просто беда. Несмотря на это педагоги к ней благоволят.
— Уверен, ничем не хуже, — улыбается историк.
— Тогда — беру, и отпустите пожалуйста! Меня срочно в административный вызывают.
— Минуту, только найдем тебе пару.
Он ведет рассеянным взглядом по лицам.
— Гала?
— Нет, — кривится Гала. — Я с крепостными не работаю.
— Гала, штраф!
— За что?!
— За незнание даты отмены крепостного права.
Начинается возмущенный ропот.
— Я хочу! — поднимает руку Воронин.
— О, нет, — качает головой Дина.
— Царева, «дашь на дашь»… — прищуривается тот.
Она цокает недовольно языком.
— Ладно, пусть будет Паша.
Не понял сейчас? Это какое на какое «дашь» от Воронина она уже нарвалась?
Втыкаю ему карандаш между лопаток.
— Паш?
Оборачивается.
— Просто любопытно: ты чем купил Динку?
— А это наши маленькие секретики! — подмигивает он, плотоядно улыбаясь.
Ловлю себя на неожиданном порыве: дернуть его на себя за грудки и лбом сломать нос.
Зависаю в прострации.
Чего это я? Так впечатлился растяжкой?
Не растяжкой, нет. Хотя она будоражит… Скорее, мне жаль, что кто-то смеет ломать то, что мне принесло эстетическое удовольствие. Вандализм. Не приемлю.
Но ты же сам несколько лет назад сделал то же самое, Рафаэль!
Она тебе билет принесла, на вот это вот «эстетическое». На свое выступление. А ты чего сделал?
Я был малолетка и скотина. И идиот.
А Воронин, однако, постарше.
Подпирая щеку, смотрю в окно.
— Рафаэль, не желаете ли взять Инквизицию, «Молот ведьм»?
— С удовольствием…
— Можно меня в пару! — просит Лана.
Ищу телефон Царевой в чате класса с Аллой. Открываю личную переписку, там, естественно, пусто.
Ну и? Что-то хотел сказать своему Кузнечику? Да, нет… Нечего мне сказать. Никто насиловать не будет. По правилам игры — девочка должна влипнуть добровольно. Хочет влипнуть — вэлком. Особенно не убудет. Закрываю.
Но ощущения внутри убийственно гадкие. Влипнет эта порхающая бабочка, никакой внутренний аллигатор не поможет.
Опять открываю переписку. Снова закрываю.
Давай уже, определяйся! Будешь встревать в эту историю или нет?! Устроил здесь «Страдания юного Вертера»!
Да! Исключительно из чувства вины, мать ее… Сидела бы в своей спортивной школе. Какого хрена, м?…
Дагер: «Дина, ты где? Есть разговор».
Глава 12.
