Новое воспоминание прошло по моему сердцу острым краем бумаги, ведь у него уже тогда была внебрачная дочь, а он...
Он с поцелуями будил меня, щекотал и шептал:
— Просыпайся, соня-засоня... — чмок в ухо, — мне тут из-за двери серьезно поугрожали, что нам приготовят завтрак.
— Да ну? — не поверила я.
— Да, представляешь, — рука нырнула под одеяло и поглаживала мое бедро, —выросли детки...
Света откладывает скомканную и влажную салфетку в сторону и сердито смотрит на меня:
— Все, хватит. Успокоились.
Торопливо вытираю слезы с щек и делаю глубокий вдох.
Продолжаем обед, а после нас ждет небольшая передышка, и мы заказываем десерт и чай, который я тоже силком в себя заливаю.
В кафе людей немного."
"Кафе почти пустое, а мы сели у окна в конце зала. Иногда я выпадаю из реальности, разглядывая абстрактные картины на стенах у барной стойки. В голове только один вопрос: Почему?
Делаю глоток ромашкового чая и замечаю, как на парковку перед кафе заезжает гелик Богдана.
— Мы, что, тут уже два часа? — спрашиваю я.
— Даже чуть больше, — бубнит Света, запихивая в себя ложку с куском торта. —Блин, торт тоже классный, — придвигает мне тарелку с бисквитным десертом, —попробуй. Чистый кайф.
Я рассеянно киваю и вновь перевожу взгляд на машину Богдана, крепко стискиваю в руках чашку чая.
Богдан энергично выскакивает из авто, придерживая у уха телефон. Хмурится, что-то наговаривая в смартфон мрачной рожей. Одергивает пиджак.
— О, папа, приехал, — Света погружает ложку в торт, — злой какой-то.
Прячет телефон в карман. Мы его не слышим, но мне кажется, что я чувствую его разъяренный рык в груди.
Я жду, что он сейчас пнет колесо, но он затягивает галстук и широким шагам направляется к крыльцу кафе.
Света вскидывает руку, привлекая внимание молодой рыженькой официантке:
— А можно еще одну чашку для чая? И давайте еще...ммм... кусочек шоколадного счастья, —
косится на меня и шепчет, — надо папу задобрить.
Глава 15. Ты не дура, Люб
Обреченно наблюдаю, как Богдан входит в двери кафе. Высокий, широкоплечий и строгий.
Бариста у кофемашины с его появлением даже втягивает голову в плечи, ‘будто не хочет, чтобы его заметили.
А официант у двери с подносом в руках отступает с его пути с тихим и напряженным:
— Здравствуйте.
Сейчас я смотрю на мужа, как не на родного и близкого человека, в котором вижу любовь и нежность.
Я смотрю на него сейчас, как на чужого человека. Как на незнакомца.
Мы же с ним выросли, и я упускала из вида, что он такой большой, высокий и мрачный. С
тяжелым взглядом и размашистым напряженным шагом.
И во мне вспыхивает искорка страха, потому что я сейчас вижу моего мужа без идеализации влюбленной дурочки, которая воспринимала своего мужа сначала как любимого мальчика, а потом как сытого домашнего и ласкового котика.
