Женится, потому что любит, и если я против, то пошел я в пешее эротическое.
Он был таким решительным. Глаза горели, и он был готов против целого мира пойти за право быть с любимой.
Хмыкаю.
Будет очень грустно, если они разойдутся. Их брак начался с любви и радости, а закончится на презрении и ненависти?
Неужели они допустят такой исход?"
"— Я бы не хотел, чтобы они разводились, — строго заявляю и Аркадию. — У нас с твоей мамой сложные отношения, но... я все же принял ее... — громко цыкаю. Мне сложно сейчас взять и признать, что я привязался к этой глупой принцессе и уже давно считаю “нашей девочкой”. —
Короче, я буду недоволен их разводом.
Продолжаю путь к беседке. Аркадий шагает за мной.
— И что нам делать?
— Чай пить! — зло говорю я. — Иди и позови бабушку, а то она там опять, наверное, уткнулась в свои сериалы!
— А, может, мне домой, дед?
— Домой только после чая, — строго отзываюсь я. — Ненадолго же тебя хватило, Аркаша. Не умеешь выжидать.
— Да, блин! Вернусь, а они уже разведены!
— Никто так быстро не разводится, — вздыхаю. — И тебя надо вернуться тогда, когда мама и папа хоть к какому-то выводу придут. К общему знаменателю.
Если сейчас Богдан и Люба не придут к общему знаменателю и разбегутся, то я тогда больше двадцати лет назад был прав, когда сказал, что будущего у них нет.
Глава 48. Самый главный урок в жизни мужчины
— Довольна ли я? — перевожу недоуменный взгляд на Богдана. — Ты сейчас серьезно?
Богдан в очередной раз взял и рубанул. Теперь уже по дочери. Не умеет он быть аккуратным и дипломатичным, а если пытается, то все равно ничего не получается.
— Ясно, я тебя опять неправильно и не так понял, — Богдан раздраженно выдыхает и встает. —
Может быть, тебе, — он переводит на меня злой взгляд, —просто нравится вытягивать из меня жилы? Не сказал? Козел! Сказал? Еще больший козел! Ты уж определись!
А у меня, если честно, нет претензий по поводу того, что Богдан сейчас раскрыл правду Свете.
Может быть, я устала и поэтому не могу адекватно оценить ситуацию.
Я просто хочу спать, если честно, а у Светы есть Андрей, который сейчас подотрет ей сопли и слезы, и скажет, что все будет хорошо, ведь проблемы родителей это уже не проблемы Светы.
— Что ты молчишь? — спрашивает Богдан.
— Ты же понимаешь, что ты козел в первую очередь, потому что изменил мне, Богдан, — тяжело вздыхаю я и морально готовлюсь к медленному подъему на второй этаж в спальню.
Глаза Богдана вспыхивают гневом, а я пытаюсь встать на ноги. Поддаюсь вперед, напрягаю бедра и отталкиваюсь руками от подлокотника, но я лишь могу привстать, а затем плюхаюсь обратно.
Богдан делает в мою сторону шаг, и я вскидываю руку:
— Не надо! Я сама!
— Да твою ж дивизию, Люба! — рявкает он. — Ты опять?
— Пошел в жопу! — я срываюсь на крик, а он возмущенно раздувает ноздри.
