Происхождение моих головных болей пока неясно.
Я несколько мгновений глупо смотрю на Макара. Он уже сказал, что у него ничего не нашли, что его жизни ничего не угрожает, но ведь боли есть. И ему не помогают таблетки. Вернее, помогают, но не все. Большинство из них не действуют, а те, которые дают эффект, выписывают только по рецепту и они тоже вызывают привыкание.
— Тебя выписывают. Они больше не будут обследовать? Или ты переводишься в другую клинику?
— Врачу, который поставит мне диагноз, не нужны обследования, — поясняет Макар. — Мне нужна помощь психотерапевта.
Я несколько раз недоуменно моргаю.
— То есть как…
— Психосоматика, вероятно. Я не специалист, Оля. Я понятия не имею, почему. Боли есть — диагноза нет. Причин не доверять обследованию у меня нет, здесь лучшие врачи, Степан лежит в их же клинике, только в детской.
После его слов повисает пауза. Я не знаю, что сказать, потому что попросту не представляю, как можно придумать боль. Она либо есть, либо ее нет, но у меня никогда подобного не было, а это не означает, что не может быть у других.
— Что с этим делать? В смысле… это лечится?
— Выдали направление к психотерапевту. Лечится, конечно. Только оперировать не смогу.
— Все так плохо?
— Все будет хорошо, — заверяет меня Макар. — Нужно поехать к Степану.
— Я была у него. Езжу каждый день. Врач говорит, показатели стали лучше и стоит ожидать, что вот-вот он придет в себя.
— А Тимофей? Я соскучился.
— Просится к тебе.
— Нужно было взять его.
— Да, стоило.
Мы не говорили о том, что будет после его выздоровления. Вообще это не обсуждали. Я приезжала к Макару каждый день, поддерживала его, потому что чувствовала, что должна быть рядом и потому что не хотела его отпускать. Сейчас все изменилось. Ему больше не угрожает смертельная опасность и мне, вроде как, больше нет необходимости постоянно быть рядом. Только вот… хочется. Как представлю, что мы будем редко видеться — душа не на месте. Это нелогично и глупо, но мне без него плохо. Хуже, чем с ним.
Подумать и поговорить об этом мы не успеваем, потому что дверь с грохотом распахивается. Мы отлипаем друг от друга. Я неловко отхожу, думая, что это доктор. В палату врывается Жанна. Я почему-то не удивлена, хотя… логичнее было бы поехать к сыну. Она так ни разу Степана не посетила. Зато вот — приехала к Макару. Я, как женщина, прекрасно понимаю, что она хочет вернуть именно его, а на ребенка ей наплевать, хотя как мать я, конечно, этого не понимаю.
— Макар! — восклицает Жанна, приближаясь. — Я только узнала, представляешь? Мне мама твоя позвонила, сообщила."
"— Я ей сказала, — поясняю Макару.
Он ничего маме не говорил. Сказал, что уедет на несколько дней и попросил ее побыть со Степаном. А я ей сегодня сказала, что Макар в больнице. Она сегодня вела себя иначе.
