Сейчас он не кажется мне причиной, по которой можно отказаться от мужчины, которого я люблю, но это сейчас… он беспомощный, в коме, он не знает о том, что у него теперь есть братик и мачеха.
А когда узнает? Как он отреагирует? Боюсь, я просто не смогу… Я ни за что не поставлю под удар своего ребенка. Если Степан не воспримет Тимофея так же, как мой сын его, то… у нас никогда ничего не получится. Просто потому что я всегда встану на сторону своего сына, всегда буду его защищать и не смогу видеть, как другой ребенок его обижает или… господи, я даже не знаю, что может произойти.
— Я поеду к Стасу. Как справишься — приезжай к нам.
Макар не хочет меня отпускать, но все же соглашается. Он еще не собрался, а мне катастрофически нужно на воздух.
— Вот ключи от машины. Тебе можно водить?
— Можно, — кивает. — Но лучше езжай ты, я на такси.
Мы прощаемся, Макар целует меня в щеку и я сбегаю. Иду по коридору, спускаюсь на лифте и выхожу на улицу. Я замедляюсь, чтобы достать ключи от автомобиля, держу в руках телефон и ищу в сумке вязку, когда на меня налетает Жанна. Я даже смартфон роняю на асфальт.
— Это все из-за тебя, — рычит она на меня. — Слышишь ты… из-за тебя он такой. Шесть лет его мучают эти боли, но они были терпимыми. Ты полгода назад приехала, ему хуже стало. А вот как вернулась, так еще хуже. Это ты… ты… ты… у него на тебя аллергия!
Она меня толкает. Не сильно, но я отхожу на несколько шагов. В ушах шумит “ты… ты… ты” и “шесть лет”.
Глава 45
Оля
Я не знаю, откуда беру силы, чтобы оттолкнуть Жанну и поднять свой телефон. Она еще много чего говорит. О том, что это я виновата в их бедах, что это я разлучила ее с сыном и с Макаром. И что она все равно его вернет.
Его.
О сыне она забывает напрочь.
Впрочем, какая мне разница, что из нее не вышло хорошей матери? Мне абсолютно на это наплевать. Я добираюсь до автомобиля Макара, забираюсь в салон и блокирую дверь. Жанна, к моему удивлению, за мной не следует. Остается стоять у клиники. Видимо, будет дожидаться Макара.
Я прикрываю глаза и откидываю голову на спинку. Ее оскорбления не произвели на меня впечатление, но я зацепилась за другое."
"Шесть лет… Шесть лет он терпит боль. И ему стало хуже не так давно. Жанна не знает диагноза Макара, а вот я… я начинаю ковырять эту мысль и понимаю, что, возможно, его гложет чувство вины.
Чтобы не быть застанной врасплох, завожу двигатель и трогаюсь с места. Еду к сыну и к брату, с которым мы в последнее время, к удивлению, поладили. Ссоры отошли на второй план, Стас больше не кричал на меня и не пытался сказать, что я сделала неправильный выбор. Он читал одно письмо, может быть поэтому, а может, его заставило что-то другое. В любом случае, теперь я могла на него положиться, могла надеяться на поддержку.
