Мне нужно поторапливаться. Нужно быстро отыскать прыщавого и вытащить его из музея. Соня преуспела в маскировке, она наш эксперт, но ее силы ограниченны, тем более на такой большой территории.

У меня есть около пятнадцати минут.

Пробегаю по ступенькам вниз, вдоль выставки пейзажей. Сворачиваю в зал средневековых доспехов и оружия.

Люди с затуманенным взглядом бредут мимо меня. Кое-кто из них смотрит прямо мне в глаза, но не реагирует, думает – я сотрудник, или какую там иллюзию сегодня транслирует Соня.

Выставка старинных ружей.

Стенд с пистолетами.

Останавливаюсь.

Как можно пробежать мимо такой красоты? Стою, рассматриваю, читаю. Несколько минут подождет.

Пистоли пятнадцатого века.

Е-мое. Красота. С фитилем в качестве запала. А вот с кремневым замком. Работает такой замок просто. Металлическое кресало ударяется по кремню, высекает искры, загорается затравочный порох – выстрел. Выстрел, и круглые ружейные пули из свинца несутся в цель. Просто и прекрасно.

Искусство, е-мое.

А вот удлиненные кавалерийские. Какие же красивые. Они могли поразить цель на расстоянии в сорок метров.

Просто силой заставляю себя отойти от стойки. Еще больше сил понадобилось, чтобы не разбить стекло и не утащить один из экспонатов. Вовремя вспомнил, что их больше нет, что они просто плод коллективного сознания, которое все еще позволяет им здесь лежать.

Нужно вытаскивать Кирилла.

Бегу вниз по лестнице. В подвал. Выставка орудий средневековых пыток там. Я это знаю. Не потому, что видел план музея, просто чувствую там Кирилла.

Перескакиваю ступеньки. У нас где-то минут десять есть.

Пахнет сыростью. Довольно тусклое помещение. Достаю из кармана фонарик, перехватываю в другую руку и вытаскиваю кремневый пистолет. Как агент ФБР, только с крутым пистолетом вваливаюсь в подвал.

Мрачно, сыро, горят свечи.

Посетители выставки сидят прямо на полу. Смотрят перед собой и не двигаются, кажется, даже не дышат. Кирилл изо всех сил старается их сдерживать. Другие спят.

Натуральная комната восковых фигур.

– Кирилл! – кричу шепотом.

В такой тишине он обязательно услышит. Каждый мой шаг проносится эхом по подвалу.

– Киря, мать твою, где ты? – зову чуть громче.

Я чувствую, что он здесь. Но где именно, не могу понять. Выпутаемся, он обязательно припомнит, мол, я же говорил, занимайся, не ленись, если б меня слушал…

Прохожу в соседнюю комнату.

Тот же полумрак, свечи. В центре стоит деревянное кресло. Со всех сторон из него торчат шипы. Свисают путы, металлические скобы с гвоздями внутрь. Видимо, в нем пристегивали жертву и пытали. Спинка кресла и сиденье с небольшими скошенными иглами, имитация того, что экспонат на самом деле применяли и это не муляж. А может, так оно и было. Отмыли кровь и выставили.