Я вместе с Кириллом, можно сказать, на своей шкуре испытал большинство из способов. Самые изощренные и экзотические. Перепробовали невероятные и неожиданные. Результат всегда один – мне неприятно, словно все не с ним, а со мной происходит, а прыщавый раз за разом воскресает.

– Послушай, – говорю я. – У меня есть отличная идея.

И как я сразу не догадался до этого?

Кирилл внимательно слушает. Ему нравится мой настрой. Он рад, что я не опускаю руки, несмотря на неудачи.

– Почему бы нам не собрать фокус-группу?

– Это как?

– Ну соберем группу людей. Можем разного пола и возраста для чистоты эксперимента. И будем тестировать, смотреть на то, кто как реагирует на разные варианты. Это ускорит…

– Нет, – коротко отрезает Кирилл.

– Это ускорило бы процесс. Да и тебе не пришлось бы так мучиться.

– Нет. Я запрещаю прикасаться к людям. Никогда!

– Ну ты же понимаешь, что они все равно мертвы?

– Я запрещаю.

– А как же парочка охотников? – подключается к спору Соня.

– Да! Как же те двое? Они до сих пор там висят. Умирают-оживают и уже, наверное, не помнят, почему с ними это происходит.

– Это исключение. Они заслужили.

Я смеюсь. Исключение, говоришь? Заслужили?

– Тогда давай соберем фокус-группу из тех, кто «заслужил». Уверен, таких ублюдков пару сотен тысяч без труда найдем.

Я смолкаю.

В какой-то момент я себя услышал со стороны.

Теперь молчу.

Даже страшно как-то стало. Что со мной произошло?

Я подыскиваю для себя новые жертвы. Поначалу меня тошнило от одной мысли об убийстве. Чего стоило Кириллу уговорить помогать ему.

А теперь?

Наблюдаю с наслаждением за агониями. Записываю. И не просто помечаю, стараюсь сфотографировать в памяти детали. Никакого отвращения.

Сначала появилось любопытство, а сейчас оно переросло в нечто иное.

– Втянулся, – говорит Соня.

Это она мне? Она читает мои мысли? Нет. Она спокойно себе жует. Кажется, она даже внимания не обращает на меня.

Я схожу с ума?

Трудно в этом признаваться. Но. Хочу продолжения! Хочу бесконечно смотреть, как умирает человек. Хочу смотреть, а лучше помогать умереть и лучше не Кириллу, а кому-нибудь еще.

Смерть – самое увлекательное занятие.

Кто я теперь?

«Вежливый и приветливый». «Внимательный и услужливый».

Таксист?

Нет.

Уверен, мое настоящее призвание – смерть.

– Смерть! – говорю шепотом.

Жаль, поздно понял.

Жаль, что смертную казнь уже много где отменили. Жаль, что все и так мертвы. А еще очень жаль, что четвертование Кирилла уже было.

Эх. Какой изящный и профессиональный палач вышел бы из меня. Думаю и продолжаю листать журнал смертей прыщавого, журнал, созданный моими руками, записи моих приятных воспоминаний.

– Скоро вернусь, – говорю и выхожу из номера.

Никто не отвечает.