– Давай быстрее! – злобно крикнула она, запихивая в окровавленный рот приемной матери свернутые в клубок колготки.
Раненая с ужасом взирала на приемную дочь, безуспешно пытаясь столкнуть ее с себя.
– Заканчивай! – взвизгнула Ирма, и Саша, словно очнувшись, переложил нож из левой руки в правую. Выдохнув, он всадил лезвие в живот матери Ирмы. Клинок, с сухим треском распоров ночнушку, глубоко погрузился в плоть.
Глаза несчастной вылезли из орбит, она инстинктивно ухватилась руками за нож, но Саша, закусив губу, лишь сильнее надавил на рукоять. Клинок, разрыхлив внутренности, уперся острием в позвоночный столб и замер, не двигаясь дальше.
– Все, – сипло произнес Ковалев. С кончика его носа упала капля пота, расплывшись мутным пятнышком на смятой простыне.
Но тело Ирминой мамы продолжало судорожно извиваться, не желая умирать. И хотя крики стали тише, ее голые ноги с такой энергией вспахивали разобранную постель, что Саше пришлось прижать ее колени. Он сосредоточенно смотрел на узкие ступни, дергающиеся в агонии. Ногти на ногах умирающей были выкрашены жемчужным лаком, и он подумал, что Ирме тоже нужно как-нибудь сделать себе такую красоту.
– …Лимбо, твоя песня пригожая! – не умолкал Меладзе, улыбаясь с экрана своей обаятельной улыбкой. – …На Калинку-малинку уж больно похожая!.. Лимбо, скажи, а не был ли предок твой… Из наших моряков!..
– Иди в ванную, – тяжело дыша, приказала Ирма. – С этой покончено. Самое сложное впереди.
Саша глупо моргнул. Он посмотрел на любимую, обеими руками удерживающую кляп из колготок, которым она заткнула рот приемной матери. Он уже весь набух от сочащейся крови.
Сейчас Ирма меньше всего напоминала ту испуганную девочку, которая еще пару минут назад умоляла его остановиться.
– Что уставился?! – Она прожигала его своими темно-зелеными глазами. Только сейчас вместо двух озер они были похожи на оружейные стволы, из которых тянет пороховым дымом.
Саша начал слезать с кровати.
– Стой! А нож?! – напомнила Ирма, и тот послушно вцепился в рукоять торчащего из живота женщины ножа. – Быстрее! – поторапливала его Ирма. Видя, что конвульсии мачехи утихли, а глаза уставились в одну точку, она убрала руки от кляпа.
Ковалев торопливо выдернул нож. Из громадной раны тут же выплеснулся фонтанчик крови, мелькнула блестящая петля кишечника. Пальцы рук женщины смяли простыню, застыв в скрюченном положении. Из ее глаз по вискам тянулись дорожки слез.
Ирма тоже слезла с кровати, слегка убавив звук телевизора. К тому времени Меладзе сменила Надежда Бабкина со своим «Сизым голубочком».
– А куда собрался, милый мой дедочек? – прокатился по сцене ее зычный голос.
