– Ваше Величество?

– Возьмем под стражу, – заявила она уже с решительностью, от которой, как ей показалось, у ее управителя радостно подпрыгнуло сердце. – Это слишком рискованно, если начнем позволять ему нарушать правила, установленные сотни лет тому. Он в самом деле непозволительно усиливается. А чрезмерное усиление порождает нехорошие желания.

Он уточнил весомо:

– Опасные желания!

– Опасные, – согласилась она. – Но слишком давить тоже нельзя. Другие обеспокоятся насчет своих вольностей.

Он сказал со вздохом:

– Вы сумеете, Ваше Величество, осторожно… но не отступая. Конты и так много вольностей получили, ваш батюшка распустил их, а они воспользовались его слабостью… Нелегко вам будет, но вы справитесь. Вон в Барбуссии тоже хотели, но тцар Яфегерд спохватился, отвлекся от звезд и очень быстро одних взнуздал, других усмирил, а третьим вообще свернул головы!

Сердце ее забилось чаще, даже дыхание задержала, да не заметит Гатило ее волнения, проницательный и все подмечает, ответила как можно более ровным голосом:

– Яфегерд… да, его нужно бы держать к нам близко…

– Было бы здорово, – подхватил он с энтузиазмом. – Это был бы прекрасный помощник!.. И сама Барбуссия бы приблизилась. А там, глядишь, удалось бы незаметненько ввести ее в наше тцарство, пообещав Яфегерду что-нибудь значимое. К примеру, возглавить объединенную армию!

Она вздохнула, Гатило взглянул с подозрением, но она ответила прежним ровным голосом:

– Как все мы знаем, Яфегерда ничто не интересует, помимо звездного неба, где столько тайн… а мы и так едва успеваем смотреть под ноги. Так что и Барбуссию не присоединим, и Яфегерда не приблизим…

Он прервал:

– Простите, Ваше Величество, но Яфегерд считает себя защитником вашей младшей сестренки. Насколько удалось понять по слухам, он и вас защищал… А в Куябе Кузя окажется под его защитой постоянно! Нельзя ли на этом как-то сыграть? Я слышал, сперва рождаются женские хитрости и коварства, а потом уже сами женщины.

Она взглянула на него с неодобрением.

– Яфегерд непредсказуем, теперь это видно каждому. Любые хитрости разбиваются о его простоту.

– Но не женские, – возразил он с энтузиазмом.

Осторожно отворилась дверь из большого зала, в кабинет начали осторожно и величаво заходить советники, один за другим, соблюдая знатность и дородность.

Гатило прошел к креслу, что выше остальных на две ладони, сел в соседнее, остальные занимали места согласно давно утвержденному правилу, переговаривались тихими голосами.