Разбились, когда ехали туда на отдых с друзьями, покататься на лыжах. Авария была страшная, не выжил никто. Сразу шестеро человек, общие похороны… весь город там был. Но кроме моих мамы и папы, у остальных детей не было. Сиротой осталась я одна. Вместе с бабаней."
"– Это была по-настоящему мужская поддержка, – продолжает тихо бабушка. – То крепкое плечо, которое хочет чувствовать рядом с собой любая женщина в любом возрасте. Вот твой Антон, несмотря на всю его дурость и молодость – он такой, – снисходительно качает головой. – Мальчик, конечно, дурак, и в женщинах хреново разбирается… но в этом все они дураки, по большому счёту. Сейчас-то видно уже, что поумнел немного, хоть и психанул поначалу. Тут только на своих шишках можно учиться. И эта его история с той девицей…
– Ты что, знала?! – ошарашенно смотрю на неё.
– Конечно, знала, – она слегка улыбается. – С первого дня, как он приехал. Мы его ещё встретили здесь, помнишь? Тогда и рассказал мне.
– И как тебе это удаётся, – качаю головой. – Никто больше не знал. Антон мне только недавно признался. Мать его, как я понимаю, тоже узнала только что.
– Жанна всегда была поразительно слепа в отношении сына, – бабаня отмахивается и тяжело встаёт. – Ну да ладно. Иди, Алён, тебе поспать нужно. Я так понимаю, ты завтра первая скрипка на открытии?
И я застываю, только сейчас осознав, что мне предстоит.
Глава 22
Алёна
Утро дня открытия фестиваля должно было начинаться, как и обычно этот день – с суматохи и кучи дел, которые необходимо переделать.
Но для меня оно начинается с телефонных звонков. Сначала в кардиологию Красной больницы, где мне сообщают, что состояние Иосифа Давидовича без изменений, всё то же самое, что и ночью. Потом Вове в гематологию – мой ученик вроде бы в хорошем настроении, рассказал мне, что у них было на завтрак, а я напомнила ему, чтобы он не забыл отправить сообщение бабушке, такое, чтоб она ничего не заподозрила.
Уже под утро Антон написал мне, что наконец пришел домой и хоть несколько часов поспит перед концертом, а то опять будет мешать всем зрителям своим храпом, и за второй такой раз я его уже точно не прощу.
Но с Дмитрием, своим коллегой из гематологии, он созвонился. Тот сказал, что мальчик держится молодцом, результатов пока нет – это и понятно, слишком мало времени прошло. И пообещал сам побыть с ним немного, раз ребёнок остался там совсем один.
Я понимаю, что врач-онколог уровня Дмитрия, работающий сутки напролёт, может выделить время «просто посидеть с ребёнком» только за счёт своего собственного сна. И решаю, что поговорю с Антоном – надо будет как-то отблагодарить его друга.
Скрипка Иосифа Давидовича в футляре лежит у меня на столе. Я забрала инструмент домой и, собираясь на концерт, решаю, что нужно взять её с собой.
