Особенно не люблю не понимать, что происходит со мной. А сейчас я именно, что не понимаю. Ничего.
Поэтому заставляю себя сунуть руки в карманы халата, отказываясь идти с ним за руку. Незачем это.
— Спасибо, но я сама, — сообщаю твердо, невольно вскидывая подбородок.
Рошад в ответ сужает глаза, в которых мне чудится досада, но ничего не говорит. И взмахивает приглашающе рукой в сторону поля, где нас ожидают вертолеты.
Я никогда не боялась темноты. Но сейчас стремительно погружающийся в сумерки лес меня весьма ощутимо напрягает. Понимаю, что скорее всего виноваты мои органы осязания сбитые с толку искажениями физических параметров, но все равно невольно хочется отступить от собственного решения и ухватиться за шагающего рядом мужчину.
— Я хотел поговорить с тобой, Мишель, — нарушает царящее между нами молчание Рошад, когда мы преодолеваем где-то половину пути до вертолетов.
— О чем? — интересуюсь, повернув к нему голову."
"— О многом. Но в первую очередь хочу извиниться, — он мягко перехватывает меня за талию, останавливая и разворачивая к себе. Заглядывает в глаза, проникая, кажется в самую душу.
Неожиданно, однако. Я даже не сразу нахожусь с ответом. За что именно он хочет извиниться? За то, что набросился на меня со своими поцелуями? За то, что пугает? Или за то, что свалил, ничего не объяснив, а потом две недели делал вид. что меня для него не существует?
— Нет, малыш. За то, что целовал, извиняться не буду, — словно читая мои мысли, хрипло тянет он. — Извини, что напугал. И что оставил. И что не поговорил с тобой раньше. Понимаю, как это для тебе, должно быть, выглядит.
— Да ладно, — неловко пытаюсь отстраниться. — Ничего страшного. Забыли.
— Нет, Мышка. Вот забыть я тебе точно не позволю.
И я снова оказываюсь в его объятиях.
ГЛАВА 13
То, что он меня прямо вот сейчас снова поцелует я осознаю сразу. И на краткий миг почти тону в чувственном предвкушении. Но здравый смысл на этот раз не дремлет Даже пребывает начеку, можно сказать. И поцелуй Рошада приходится на мои вовремя выставленные пальцы, а не на губы.
— Жестокая, — усмехается лукаво, прикусывая мой мизинец. И что-то сразу коленки ватными чувствоваться начинают. Но кое-кому об этом знать совершенно не обязательно.
— Извиниться, вы извинились, — фыркаю я, уворачиваясь от его рук. — А вот объясниться пока даже не пытались. И в свете ваших новых посягательств на мое личное пространство, пожалуй, я имею право эти самые объяснения услышать.
— Суровая Мышка, — смеется этот... котяра, снова ловя меня. Но на этот раз только за руку. И больше притянуть к себе не пытается, лишь держит. — Ты права. Объяснения я тебе тоже задолжал.
О как. Неужели даже соизволит их озвучить? Недоуменно вскидываю брови, ожидая, что же мне сейчас скажут.
