И невольно искала хоть какие-то якоря, чтоб зацепиться и вернуть себе внутреннее равновесие.

Так что, когда ко мне на одном из семинаров подсел русоволосый худощавый парень, внешне немного похожий на одного из моих сводных братьев, с которым у меня в свое время сложились довольно сносные отношения, я подсознательно расслабилась и позволила нашему общению случиться.

А потом как-то так получилось, что мы постепенно стали друзьями не разлей вода. В основном, конечно, потому, что Ярик довольно быстро просочился почти во все аспекты моей жизни и почти всегда был рядом. На лекциях, семинарах, лабораторных, в столовой... Потом начал приезжать в гости, якобы для совместной учебы. Приглашал гулять, показывал город, в который я искренне и всем сердцем влюбилась.

Общаться с ним было интересно и не напряженно. Вот я и не сопротивлялась. У всех ведь должны быть друзья, правда? Даже у самых наглухо закрытых интровертов.

Это Ярик, узнав, что меня еще со школы все зовут Мышкой, растрепал об этом однокурсникам. В результате, это прозвище прилипло ко мне намертво."

"И все было в общем терпимо. Пока я не начала замечать, что смотрит он на меня порой совсем не по-дружески. И в компании других ребят ведет себя со мной весьма собственнически, постепенно отсекая от общения с однокурсниками и от новых знакомств.

А потом он признался мне в любви и предложил встречаться.

А я... честно попыталась представить нас вместе, целующимися например... и не смогла. О чем ему так же честно и призналась, объяснив, что воспринимаю его как друга и никак иначе. И наивно предложила оставить все, как есть.

М-да. Глупой была, признаю.

Осознав, что я абсолютно серьезна и менять свое решение не собираюсь, Ярик буквально озверел. Начал орать на меня, наговорил кучу гадостей, обвинил в бессердечности и обозвал дурой, которая своего великого счастья не оценила. Мое терпение лопнуло после того, как он грубо схватил меня за плечи и попытался насильно поцеловать.

Тогда мне и пришли на помощь уроки самообороны, полученные от дяди Лени, моего отчима номер четыре. Уши у Ярика наверняка болели долго, а яйца еще дольше.

С тех пор из друга он превратился в моего личного сталкера. Каких только слухов он обо мне на факультете не распускал. Как только не гадил. Наплел нашей завкафедрой, что я ее с девчонками обсуждала и высмеивала, после чего мнительная и, как оказалось, мстительная Лариса Федоровна меня буквально возненавидела.

Я даже в НИИ диплом делать подалась большой мерой из-за него. Так Ярик за мною сюда тоже явился. Буквально на следующий день.

И сейчас вот опять нарисовался. Еще и смотрит с такой презрительной усмешкой. Достал уже, сил нету.

— Уже ухожу, Звягинцев. Иди, куда шел, — буркаю раздраженно.