Снизу вверх ведя палец, как только что обучившийся грамоте тульский крестьянин из хроники двадцатых годов, Владимир Петрович отыскал “Обряды, призывающие смерть” и еще “Кровавые обряды”.
Текст шел подряд, без красных строк и почти без запятых – пожалели денег на корректора! А может, так полагалось в черной магии – без запятых и красных строк, кто ее знает.
С ножом все определилось очень быстро. Нож назывался “жертвенный”. На ручке должны быть вырезаны символы смерти, крови, поклонения. Вырезать их должен “прародитель зла”, только тогда все подействует как надо. Бедная Лизавета!
Было написано, что из оккультного мира нож является сам по себе, предвещая смерть. Появление ножа, соответственно, предвещает кровавый дождь и затмение небес, все правильно она тогда говорила. Бедная Лизавета!
Все перепуталось у нее в голове – сладкие стоны Добромира о потерянном рае земном, три плана бытия, зеленые лужайки, вселенские струны, дьявольские когти, кости и черепа, и быстрокрылые орлы ее мыслей занесли ее, бедолагу, непонятно куда!"
"Если она верила во все это дело – а она, очевидно, верила, книжку держала под обивкой, чтобы Маша не нашла! – значит, подбросив ей нож, можно было убедить ее в том, что он “пришел за ней”. Маша нашла нож, Лизавета его увидела, чуть не упала в обморок и моментально всем о нем раззвонила, в том числе и Архипову. Гениально.
Про черную магию, будь она неладна, никто не знал. Зато знали про “Путь к радости”, который Лизавета посещала и предавалась там песнопениям.
Маша уверена, что Лизавету убили именно эти, из “Радости”, и думала, что они вот-вот доберутся до нее. Архипов считал, что штучки с кругами и ножами – тоже дело рук “Радости”.
Это дымовая завеса. Отличная дымовая завеса, которая завесила все на свете.
Никто из “Радости” никого не убивал. Они занимались своими делами, потихоньку заманивали Лизавету в “доброту и красоту”. Лизавета покорно шла – и пение ей нравилось, и общество приятное, и Добромир лучезарный.
Потом она решила, что хватит – дело стало принимать слишком серьезный оборот.
И тут они ее не выпустили. Конечно, им и в голову не приходило ее убивать – убийства вообще не по их части. Может, они запугивали ее, может, чем-то угрожали, и она написала завещание – все отдать на благотворительность. Завещание это находилось у юриста Маслова, подвизавшегося все в той же “Радости”.
Лизавета все же ухитрилась завещание переписать – так, что ни Маслов, ни его хозяева ничего не знали.
Где-то тут, между первым и вторым завещанием, “явился” оккультный нож с символами, окончательно убедив Лизавету в том, что смерть близка. Нож и еще круг с каплями мутного воска.
Потом Лизавета умерла.
