Я думаю, что ему сразу показалось странным, что это старичок так хлопочет, чтобы “Путь к радости” получил Лизаветину квартиру! И зачем ему три картины покойного Огуса? Он навел справки и выяснил, что Огус был известный искусствовед и картин никогда не писал, а Гаврила Романович в прошлом страстный коллекционер живописи. Он сложил два и два, понял, что картины скорее всего вовсе не Огуса, а кого-то известного или даже знаменитого, и предложил Гавриле Романовичу “поделиться”. Может, припугнул, что все расскажет Добромиру и тогда Гавриле вовсе ничего не видать.

– И Гаврила Романович его… убил?

– Убил, Машка.

– Потом пришел ты, увидел труп и решил, что это я убила Маслова.

– Ну да. Только потом я вспомнил про ботинки и про то, что вы с Лизаветой всех заставляли ботинки снимать. А труп был в ботинках! После того, как вытащил тебя из лап сектантов, я понял, что есть два параллельных преступления. Я вижу только одно – Добромира с его квартирным интересом. А второго не вижу, потому что первое прикрывает все, как зонт.

– Что прояснилось, Володя?"

"– Во-первых, завещание состояло из двух частей – квартира и картины. Значит, картины что-то означали. Во-вторых, ключи были только у соседей. В-третьих, книги приносила Елена Тихоновна, и ту самую про черную магию скорее всего принесла она же. В-четвертых, Гаврила заходил к тебе перед тем, как мы поехали к нотариусу. В-пятых, свет на лестнице выключался как будто сам по себе. Ты знаешь, где у нас выключатель?

– Знаю.

– И я знаю. Потому что всю жизнь здесь живу. Свет выключал кто-то, кто знал про выключатель. В-шестых… В каких? В-шестых, да?

– Да.

– В-шестых, моя собака ни разу не лаяла, когда я находил дверь открытой. Только первый раз, на Макса, потому что он чужой. Она не лает на соседей. Вот и все. И именно Гаврила Романович обратил мое внимание на то, что к тебе стали приходить какие-то темные личности. Это уже в-седьмых.

– А… тетя? Ее тоже убил… Гаврила Романович? Архипов помолчал.