Ты это понимаешь?

От его тихих с явной угрозой слов мне становится зябко, но я вместе со страхом перед пристальным и немигающим взглядом я… взволнованна.

Он рядом. Несколько шагов, и я могу сесть к нему на колени, положить голову на плечо и глубоко вдохнуть его терпкий запах.

И я знаю, что он не оттолкнет меня. Он пришел. Мне удалось вызвать его к себе глупыми и опрометчивыми встречами с никчемными мужчинами, но что теперь?

Признаю, что я ждала его каждый вечер. Любым. Пьяным, злым, тоскующим, грязным… Любым, но вот он передо мной сидит в кресле и я понимаю, что я хочу кричать.

Там в ночи его ждет Ива.

— Уходи…

Меня вновь утягивает на дно лихорадка безумия и ревности.

Приперся.

Испортил мне вечер и планы с унылым “чаепитием”.

А теперь сидит в кресле, деловито закинув ногу на ногу, и совершенно не озабочен тем, что оставил детей без присмотра.

— Проваливай…

— Что-то в прошлый раз после этих слов я как-то поторопился уйти, — с предостережением говорит Роман, хищно сузив глаза. — А я еще я должен убедиться, что ты пришла в себя и успокоилась…

— Да ты охренел, Рома, — один шаг вперед и я подхватываю с комода тяжелую книгу в твердом переплете, — я тебя по-хорошему прошу… Уходи.

Глава 53. Будет другой

Ярость клокочет внутри меня вязкими и черными пузырьками. Сжимаю книгу в руках и на грани цежу сквозь зубы:

— Проваливай, Рома. Не твоё дело, кого я вожу домой и с кем знакомлюсь, ясно?

Рома вскидывает бровь, его глаза темнеют, а после вспыхиваю огнем ненависти. Он медленно поднимается на ноги, готовясь к моей атаке. С ухмылкой спрашивает:

— Не моё дело? Ты решила привести в дом к нашим девочкам какого-то маменькиного сынка, который ничего из себя не представляет? Который будет тянуть из тебя деньги, за которым ты будешь ухаживать, как за ребёнком? Он еще на тебе мать свою скинет, а ты и ее потащишь. Тебе же так скучно жить!

Я скриплю зубами, замираю на месте. Из груди вырывается рык бессилия перед Романом, который продолжает бить меня жестокой правдой.

— Хочешь сказать, что вот такой, — он кивает в сторону двери, — как Владимир, станет мужчиной в этом доме? Ты, блять, серьёзно, Лера?

— Не твоё дело, — повторяю я, но в глубине души понимаю его правоту.

Нельзя приводить домой в семью слабого мужчину. Испуганный Владимир не сказал Роману ни слова в их увлекательной беседе. Он, как в мире животных, сразу показал то, что он слабый и не представляет никакой опасности."

"Такой мужчина действительно будет как ещё один ребёнок для женщины, но зато его можно контролировать, и он побоится пойти налево. В паре доминирующей стороной буду я.

Я буду диктовать правила, а не мужчина.

Я ведь именно этого и хочу?

— Мужчина должен отстаивать свою женщину, — лицо Романа вновь кривится в ухмылке. — А твой Вовочка чуть в штаны не наложил.