— у нее тормоза отказали…

— Рома…

— Это был не я, — говорит Роман, — либо карма, либо отец, который тогда потерял сына. Я не знаю.

Глава 56. Идем со мной...

Роман был тогда один с двумя девочками и с правдой, которая сейчас меня рубанула по голове топором.

И его тоже ударило.

Сильно, а я не знала и не хотела знать. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, не мигая.

С другим мужчиной я бы потеряла дочерей и, возможно, не стояла бы сейчас живая со слабым сердцебиением.

Роман тогда выдержал удар, но душа у него треснула, и сейчас сочится из этой трещины черная слизь, которая может всего его заполнить.

Он еще держится, но он прав. Он на грани.

Я выдыхаю и обнимаю Романа, медленно и осторожно нырнув руками под его руки и мягко прижимаюсь к нему, прикрыв глаза.

Я обнимаю того Романа, который кормил Алину из бутылочки и убирал игрушки Вари. Того Романа, который мыл мне волосы и постригал ногти.

Того, кто упрямо боролся за меня и за дочерей, когда обычный мужчина умыл бы руки и ушел, потому что было тяжело, страшно и больно.

По щеке скатывается горячая слеза."

"Я обнимаю Романа крепче и зажмуриваюсь.

Теперь я обнимаю Романа-чудовище, которое не позволило ему тогда сбежать и испугаться злобного оскала реальной жизни, в которой врачи пьют и губят жизни.

Роман выдыхает, и из него вырывается отчаянный хриплый присвист.

— Лера…

Он в ответ меня обнимает и зарывается носом в волосы, чтобы сделать глубокий вдох и новый выдох.

Мне кажется, что в этот момент наши души прорастают друг в друга еще глубже тонкой и прочной паутиной, которую можно порвать, но она вновь срастется, чуть изменив узор.

— Прости меня.

Шепот Романа обжигает меня отчаянной тоской и отчаянием, которое знакомо лишь тем людям, которые стоят на краю и понимают, что назад не вернуться и ничего не исправить.

— Всего этого не должно было произойти с нами.

Не должно было, но произошло.

Хорошенько так шарахнуло и раскидало в стороны, но любить мы не перестали.

Перестанем ли?

Излечимся?

Или еще хуже покалечим свои души в надрывных попытках отказаться друг от друга, забыть, перебить воспоминания новыми эмоциями и людьми?

Роман раскрывает объятия и отступает:

— Я пойду, Лер. Поздно Ложись спать.

Но наши взгляды вновь встречаются, и он медлит.

Я хочу, чтобы этой ночью он остался со мной.

Хочу до криков и расцарапанных до крови рук.

По глазам Романа вижу, что и он хочет того же.

Но…

Но одной ночи нам будем мало. Она пролетит быстро, и вновь вернется реальность, которая на сегодня нам дала небольшую передышку в откровенном разговоре.

Нам нужна вся жизнь.

Мне нужна жизнь с Романом, но для жизни с ним я должна быть смелой и сильной, ведь теперь в его судьбе есть Ива.

И мне ее не отменить.

А принять ее…

Господи, да я боюсь на нее просто посмотреть.