— Доверься докторам, — продолжала Олимпия. — Они знают, что делают. Присядь, моя дорогая.

Джорджи опустилась в кресло.

— Я хочу, чтобы Анголос был здесь, — произнесла она.

— Он скоро будет, милая.

— Это я во всем виновата... если бы я пошла плавать с Никки, ничего этого не случилось бы...

— Не надо, — оборвала ее Олимпия. — Всякое может случиться. Нет смысла сейчас думать о том, что было бы, если бы... Ты замечательная мать.

Неожиданная поддержка свекрови растрогала Джорджи. Из ее покрасневших глаз снова потекли слезы.

— Анголос не простит меня, если с Никки что-нибудь случится, — всхлипнула она.

— Мой сын никогда так не поступит.

— Знаю, но мы поссорились, — призналась Джорджи, закусив губу. — Он очень зол на меня,

Олимпия взяла руку невестки в свои ладони.

— У него горячий нрав, но и сердце доброе. И он любит тебя.

Изумленная, Джорджи уставилась на свою свекровь,

— Я думаю, ты тоже любишь его, правда?

Джорджи кивнула.

— Тогда все будет в порядке, не волнуйся. А сейчас нужно найти его.

Джорджи подумать боялась, что будет, когда он приедет в больницу.

Женщины молча сидели в коридоре. Казалось, время остановилось.

— Почему его все еще нет?

— Он все равно ничего не смог бы сделать. Знаю, в такой момент нет ничего хуже ожидания, — вздохнула Олимпия.

— А что, если Никки не станет лучше? Он еще такой маленький, — всхлипнула Джорджи.

— Не надо волноваться о том, чего еще не произошло. Никки, может быть, еще и слишком мал, но он Константин, а значит, воин, как и его отец."

"— Да, да... конечно, вы правы, — с готовностью согласилась Джорджи.

— И ты тоже теперь Константин, значит, ты должна быть сильной. Ради Никки, ему нужна его мамочка.

Джорджи подняла глаза и посмотрела на Олимпию,

— Спасибо, — прошептала она.

Вышла медсестра.

— Миссис Константин?

Обе женщины вскочили со своих мест.

— Как он?

— Доктор все объяснит, но...

Джорджи едва сдерживала себя, когда разговаривала с врачом. Ее провели к малышу. Он тихо спал на больничной кушетке. Но, выйдя из палаты, она прислонилась к стене и зарыдала в голос.

— Боже мой!

Подняв заплаканные глаза, она увидела перед собой лицо мужа. И молча припала к нему.

— Анголос!

Он прижал ее к себе. В его руках ей было спокойнее.

— Мне так жаль, — прошептал Анголос. — Он...

Джорджи наконец вспомнила: Анголос еще не знает, что Никки прооперировали и теперь опасность миновала. Она подняла голову и посмотрела на его исказившееся от боли лицо.

— С Никки все будет в порядке, Анголос. Операция прошла успешно.

Он замер.

— Но я думал… мне сказали... когда я увидел тебя в таком состоянии, то подумал, что он...

— Это от облегчения.

— Правда? — Анголос обнял ее. — С Никки все будет в порядке? Он поправится?

Джорджи кивнула.

— У него сотрясение мозга и поднялось внутричерепное давление.