Да, Бог не сотворил смерти, но «создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия своего». Однако что такое религия без угрозы небытия? И что такое смертный человек перед лицом Бога, как не абсолютно зависимый элемент мироздания? Где свобода, если человек смертен? Человек принуждаем к вере неизбежностью смерти. Иные философы и богословы, те, кого я называю адвокатами Бога, склонны считать смерть чуть ли не благодеянием Бога, избавляющим человека от земных мук и «дурной бесконечности». Но и в этом благодеянии нет места для человеческой свободы, для непринудительного выбора. Есть только арена борьбы, панкратион, где человек может противостоять как Богу, так и дьяволу, крохотный островок для бунта и отчаяния. Более тонкие адвокаты Бога утверждают: спасутся все. Но этого не утверждает сам Бог. Кому верить?

– Ты веришь, что когда-нибудь умрешь? – спросил я у Игнатия. Нас никто не слышал. Точнее, к нам никто не прислушивался: Даша дремала, Спокойный медитировал, остальные не понимали по-русски.

– Не могу ответить однозначно. Все в руках божьих. «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся, вдруг, во мгновение ока, при последней трубе».

– Я всегда недоумевал, как и почему во мне уживаются две уверенности, в общем, взаимоисключающие одна другую: во-первых, что я смертен и когда-нибудь умру и, во-вторых, что я бессмертен и не умру никогда.

– Чаю воскресения из мертвых к жизни будущего века. Человек никогда не смирится с тем, что он когда-нибудь умрет.

– Тогда отчего люди верующие не хотят и боятся умирать? Это ведь так замечательно – лег и умер. Почему они не спешат узреть Бога? Не торопятся встретиться с ним? Скажи, Игнатий, есть Бог или нет его?

– А ты как думаешь? – спросил протоиерей.

– А черт его знает. Да, вот оно. Неизвестность. А смог бы ты, к примеру, любить Бога, если бы он не обещал тебе ни жизни вечной, ничего? Если бы сказал: умри за веру, и будет стоять Царство Божие, но без тебя?

– Возможно, так и будет. Не думаю, что я достоин предстать пред его очи. Но мы опять возвращаемся к разговору о гарантиях. Гарантии может дать только похоронная контора. Мы все действительно умрем. Но кто-то воскреснет. «Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения».

– Все это лишь предположения. Нам мало получить доказательства жизни вечной, но необходимо, чтобы мир, в котором мы живем, был устроен на справедливых началах. Ты помнишь, что сказал по этому поводу Пушкин? Нет правды на земле, но правды нет и выше...

– Это, кажется, Сальери.

– Или станционный смотритель. Да...

Один из охранников, опершись руками о ствол пулемета, пристроился на скамейке покемарить. Пулеметчик на гребне трибуны курил сигарету за сигаретой.