Острая боль пронзила место, куда ударил Смиль, и я инстинктивно прижала руки к животу.

Кэд!.. Таким разъяренным я его еще не видела.

– Как ты меня достал, негодяй! – воскликнул он.

И ударил парня по лицу. Тот прижал руки к разбитому носу и даже не пытался защититься.

– В своем университете я тебя бить права не имею, – прорычал Кэд, ударяя Смиля о стену.

На сером камне остались следы крови.

– Но здесь ты у меня получишь.

Мощный удар между ног заставил не только Смиля захрипеть от боли, но и меня вздрогнуть.

– Еще раз к ней подойдешь – я тебя убью, понятно?!

Я бы на месте Смиля прониклась. Кэд говорил серьезно, и я ни на миг не сомневалась, что подойди Смиль ко мне хоть на метр – его жизни придет конец от руки моего жениха.

– Кэд, оставь его, – едва не плача, произнесла я. – Пожалуйста, Кэд.

Он продолжал бить Смиля, не слыша меня.

– Кэдерн, помоги мне! – Я разревелась, сидя на полу.

– Дейна, милая! – оставив Смиля, Кэдерн опустился рядом. – Как ты?

– Вроде жива. – Я попробовала пошевелиться. – Кэд, уведи меня отсюда.

– Конечно, родная.

Он поднял меня на руки. Я закрыла глаза, чтобы не видеть Смиля."

"Со стороны коридора послышались голоса, и в следующую секунду помещение наполнилось множеством гомонящих людей. Они глядели то на нас, то на лежащего Смиля и явно ничего не понимали.

– Дейнатара, – из толпы вышел отец. – Что случилось?

– Смиль напал на нее, – ответил за меня Кэд. – Они вместе учились. Он и раньше пытался ее изнасиловать.

Я видела, как сжались кулаки отца, как побледнел Карнатар, слышала, как охнула Силианна.

Двое каких-то парней поставили Смиля на ноги. Тот шатался, но более-менее стоял.

Отец даже не стал спрашивать, правда это или нет. Он стоял, обдумывая ситуацию, а потом повернулся к Карнатару:

– Ты помнишь наш уговор, правда?

Тот кивнул.

– Твой сын перешел грань. Это была последняя капля. В моем доме. Моя дочь. Я расцениваю это как предательство, Карнатар.

Советник снова кивнул, пристально глядя на сына:

– Назначь ему наказание.

– Здесь одно наказание, Карнатар, – покачал головой отец. – Судьбу Смиля решит моя дочь.

Вот так – жизнь, смерть… Легким движением руки отец передал право решить судьбу человека в мои руки.

Карнатар молча смотрел на меня, стиснув зубы. Потом опустился на колени.

– Помилуйте его, госпожа, – глухо сказал Карнатар.

Мне стало плохо. Голова закружилась, сердце забилось чаще. Все присутствующие смотрели на нас, изумленно переговариваясь. Советник стоял на коленях, низко опустив голову. Отец взирал на это зрелище с присущим ему спокойствием и, кажется, не собирался вмешиваться.

Я посмотрела на Силианну. Та, хищно прищурившись, не сводила глаз со Смиля, который отвернулся от отца и явно стыдился его.