А оскорбления любимой императрицы Илларии ни один уважающий себя житель империи не снесет.
К Леасу подскочили пятеро вооруженных мужчин. Старейшина, взглянув на меня в последний раз, засмеялся безумно и громко. Засверкали вспышки заклинаний, народ расступился, не понимая, что происходит.
– Он сам себя подставил. – Карнатар подошел ко мне. – Идем, Дейнатара.
Он был прав: я уже не была нужна там. Леаса скрутили, и теперь главной задачей охраны было оберегать Старейшину, чтобы его не растерзала разъяренная толпа.
Весть о заявлении принцессы очень скоро разнесется по всей империи. Главное, чтобы отец не узнал раньше времени. Что я наделала? Империя больше никогда не станет прежней. Она несется в неизвестность, и я – в первых рядах.
– Дай мне эфира, – глухо сказала я, когда мы вернулись в комнату.
– Принцесса, – Карнатар тяжело вздохнул, – вам лучше прилечь.
– Дай мне чертова эфира! – Я рявкнула так, что перепугала какую-то служанку, прибежавшую на шум.
Я опустилась на пол.
– Не могу больше. Голова раскалывается, – простонала я. – Карнатар… Фар… кем бы ты ни был, пожалуйста…
Он протянул мне бутылочку, и, едва я отвинтила крышку, темнота, словно спасение, увлекла меня за собой. Почему-то вопреки ожиданиям я не ударилась головой об пол…
– Вставай, Дейна! Надо проснуться. – Голос был мне знаком и почему-то пугал.
Я заворочалась, застонав от невыносимой головной боли и сорванного голоса.
– Дейнатара!
Мои глаза встретились с серыми безжизненными глазами советника.
– Боги! – Я вскочила. – Что… что было? Где я?
– Тише, – Карнатар помог мне сесть удобнее, – мы в Облачном Храме.
– Что?!
На меня навалилась вся тяжесть происшедшего – посещение Старейшин, разоблачение, заговор, борьба, площадь…
– Твой отец неправильно понял картину, открывшуюся ему, едва он вошел в кабинет.
– Какую картину?
– Ты без сознания, и я с бутылкой наркотика, расшнуровывающий твой корсет. Пришлось срочно уходить, прихватив тебя в качестве страховки. Прости.
– Хорошо. Я проснулась и готова все выслушать.
Он почему-то отвернулся к окну, не ответив мне.
– Карнатар?
– Дура ты, Сормат. – Карнатар закурил, присев рядом. – Самая настоящая дура.
– Я, может, и дура, – откликнулась я. – Но у меня душа есть.
– А у меня, по-твоему, нет? – Мужчина внимательно посмотрел на меня.
– Разве у монстров бывают души?
Он наклонился и прошептал мне в губы, чуть касаясь кожи:
– Души бывают у всех, кто способен думать. Даже у меня.
Я испуганно отшатнулась. Рука, прикованная к спинке кровати, взорвалась болью.
– Почему я связана? – спросила я, тупо глядя на наручники.
– Я не знал, какой будет твоя реакция. Ты любишь Кэдерна?
– Я… не знаю. Раньше думала, что люблю.
С ним можно было быть честной.
– Что изменилось?
– Я. Вы. Мир вокруг.
