За то, что в принципе допустил эту ситуацию. Я не должен был…черт, Даш. Я с ума схожу, как представлю, что ты видела этот фарс.

— Не поверишь, я тоже, — я натянуто улыбнулась, — это…больно.

— Прости, Даш, пожалуйста, — просипел он, прижимая меня к себе, — прости. Я никогда бы не предал тебя. Никогда…

У меня отчаянно защипало глаза. Измученное сердце так хотело поверить. Я хотела поверить! До дрожи, до судорог, до красных всполохов перед глазами. Я хотела быть с этим человеком, но мои внутренние демоны, прочно поселившиеся в голове, после предательства отца, рычали и скалились, отказываясь выпускать жертву их своих когтей.

Танец сменился на пронзительно медленный. Мы двигались в унисон, схлестнувшись пронзительными взглядами. Вместе шли ко дну.

В какой-то момент его губы коснулись моих, и я чуть не задохнулась, от тех чувств, что захлестнули с головой. Это было сильнее меня.

— Прости, — едва слышно выдохнула и отстранилась от него, — мне нужно в дамскую комнату.

— Даша!

Я сбежала, так и не оглянувшись. А потом сидела в кабинке, зажав себе рот ладонью, и беззвучно рыдала.

Где-то за стенами гремела музыка, раздавался голос ведущего, многократно усиленный микрофоном, звенели чужие голоса и смех. А сидела одна, на закрытом унитазе, и пыталась привести свои мысли в порядок.

Почему меня никто не предупредил, что так сложно быть беременной! Что все эти хохмы про клубнику с чесноком, смех сквозь истерику и прочие беременные выходки, на самом деле не сказки?! Меня и правда бомбило так, что не продохнуть. Швыряло, как щепку в бескрайнем море, то подбрасывая на гребень надежды, то сталкивая в пучину отчаяния. И все это за доли секунды.

Я любила Макса!

Я боялось, что он предаст!

Я хотела быть с ним!

Я не могла простить!

Я не была уверена, что мне есть за что его прощать!

Эти американские горки меня точно добьют.

Кое-как мне удалось успокоиться и выйти из своего убого убежища. Я долго умывалась, убирая следы гормональной истерики, потом заново красилась, малодушно радуясь тому, что за это время никто не заглянул в туалет и не увидел моего состояния.

Вернувшись в зал, я перво-наперво увидела, что место Субботина пустовало.

Поискала Макса взглядом среди толпы и не нашла. Наверное, с другими мужиками вышел на улицу.

Впрочем, еще через пять минут мужики вернулись, а Субботина все не было.

И где он? Неужели обиделся на мой побег и ушел?

Или решил, что на фиг ему сдалась такая истеричка?

Снова захлестнул страх. Только в этот раз я испугалась, что он решил отказаться от меня.

— Субботина не видели? — спросила я у одного из его приятелей.

— Да где-то тут бродит. Ему вроде по работе позвонили, — беспечно ответил он, больше занятый поглощением тарталеток, чем моими проблемами, — сейчас придет.

Прошло еще минут пять.