Ту его часть, что вы успели получить…
Я выслушал этот выспренный монолог, стиснув зубы и представляя, как собственными лапищами рву преподавателя арктефакторики на кровавые полосы. Нет, это же надо такое заявить — «спокойствие академии и её студентов». Вот прямо интересно даже, о каком спокойствии вообще можно говорить, если за пару месяцев уже три студента погибли. Щегла замолчать не удалось, и то исключительно потому, что тогда мы с Аней ходили в рейды вполне легально и просто привезли его тело в Замок. Но теперь-то он как собирался объяснить, куда делись Кекс и Катетер (тела которых, кстати, так и остались на крестах)?
В любом случае, заявление Авессалома выглядело, мягко говоря… мерзко.
Графиня, продолжая обнимать взахлёб ревущую Лакшери, подняла взгляд на Авессалома. Потом перевела его на меня. Словно бы случайно поднесла к губам палец и едва слышно прошептала:
— Потом…
Перед глазами тут же встала та странная сцена, где графиня предстала передо мной с совсем другой своей стороны, а в голове вновь прозвучало её: «Время ещё есть».
Дальше поехали молча. Боец Ордена, сидевший за рулём, в принципе не считал нужным вступать в наши разговоры. Остальные, за исключением Авессалома Валерьевича, чувствовали себя так, словно сидели не на мягких сиденьях, на битом стекле.
Вскоре меня, Аню и слегка успокоившуюся Лакшери высадили неподалёку от того самого прохода, которым мы выбрались из Замка.
— Запомните, — напутствовала нас Ольга Анваровна. — Никому не попадитесь на глаза.
С этими словами графиня покосилась на тихо урчащий движком джип:
— Авессалом Валерьевич, как вам известно, ментат. Если вас заподозрят, то отправят к нему. В этот раз он вас прикроет, если вдруг дойдёт дело до расследования. Но будет лучше, если никто ничего о сегодняшней ночи не узнает.
— Сп-пасиб-бо, Ол-ленька Анв-варовна, — ещё немного всхлипывая, пробормотала Лакшери. — Простите, я п-правда д-думал-ла, ч-что всё пол-лучится…
— Ты сделала, что было в твоих силах, — графиня протянула руку и потрепала Лакшери по плечу. — И молодец, что не побоялась связаться со мной. Я в тебе не ошиблась.
Последняя фраза подействовала на Лакшери воистину волшебно. До неё ботанка выглядела так, словно пыталась просто провалиться под землю от сжигающих её стыда и вины.
