Вокруг — безмерная серая пустошь, наш кибертрак стоял примерно в двухстах метрах. Всё было спокойно — по крайней мере, на первый взгляд.

Мутный полусумрак словно оживал вокруг нас, тяжело дыша сыростью и какой-то прокисшей гнилью. Зловещая тишина, повисшая над этими землями, ни разу не была такой громкой.

— Вперёд, вперёд! Не останавливайтесь! — скомандовал я, чувствуя, как что-то скручивается в животе от тревоги.

И мы побежали к нашей бронемашине, подёрнутой серой пылью. Дыхание каждого из нас вырывалось рваными рывками.

Гадюка бежала чуть впереди, её короткая рыжая стрижка топорщилась под капюшоном. Глаза, узкие и блестящие, выдавали крайнюю взвинченность, но она упорно молчала. Спина у неё была напряжена, руки сжимали автомат так, как будто хотела переломить его приклад. Я понимал — в душе она возмущена тем, что мы возвращаемся, найдя всего лишь следы какого-то безумного ритуала. Но приказ есть приказ.

Марлин, казалось, был в ещё более мрачном настроении. Его голубой берет съехал почти на затылок, обнажив лоб, залитый липким потом; взгляд блуждал по сторонам. Иногда он будто прислушивался к чему-то — вероятно, пытался уловить отголоски через свой сенсорный Дар. Чечен топал рядом с ним с пулемётом на плече, крепко сжав челюсти, и даже не оглядывался по сторонам. Вся группа, несмотря на гулкие удары сердца, сохраняла молчание.

Под маскировочной сетью наш транспорт походил на стальную тварь, прижавшуюся к земле. Чечен прикрыл нас пулемётом, едва только расположившись на кормовой площадке.

Мотор взвыл, задрав обороты. Каменная крошка взлетела в воздух.

«Это ловушка. Это слишком легко. Если Марианна не нужна килдингам, значит она утратила свою ценность. А что это значит? Слеза Солнца — уже у них…» — бились однообразные мысли в моей голове.

В зеркале заднего вида я увидел тёмную тень в проёме реликта — что-то или кто-то огромный, неестественно вытянутый, застывший в контрастном силуэте на фоне пасмурного неба. Моё сердце на миг замерло. Что это, мать его, такое? Что это за мерзость Улья, неведомая мне? Да и плевать. Неважно. Мы уже ускользнули.

Ветер пронзительно свистел. Кибертрак содрогался на ухабах, урча в надрывном режиме, разрезая серую пелену перед собой. Наши сердца стучали в унисон с качающейся подвеской, и каждый из нас понимал — это не конец, лишь отсрочка. То, что произошло в реликте, слишком аккуратно подстроено, чтобы быть простым стечением обстоятельств.

Серые облака начинали смыкаться над горизонтом. В этот миг мне хотелось лишь одного — чтобы приближающаяся перезагрузка не застигла нас. С самого Мёльбо всё шло наперекосяк, похоже, что нам точно придётся принять бой. Надо предупредить Ольгу, Медведя и Вождя об этом.

Всё это время я не мог выбросить из головы образ Марианны.