На следующий день я прибежала к Полю домой, отец его сидел на складе, а матери не было в Париже, она в провинцию уехала, лето стояло. У Эвиаров большой балкон, он расположен прямо над входом в склад. Мы с Полем сидели там, кофе пили, и я постоянно через перила перегибалась, вниз смотрела и видела, как Анри с двумя посторонними тетками сначала вошел на склад, а потом, часа через полтора, вышел. У него было такое лицо! И Гриньон опять языком замотал:
– Когда вы свой бронированный автомобиль пришлете?
Одна женщина ответила:
– Во вторник в десять утра.
Вторая предостерегла:
– Не стоит на всю улицу об этом кричать.
Стало понятно, что драгоценности признали подлинными. Сергей решил действовать оперативно. И все прошло гладко. Но Поль дурак! Вернулся домой и положил ключи от склада в другой ящик. Вот уж сглупил! Его отец оказался не только скупердяем, он еще был маниакально аккуратен. Упаси господи в прихожей ботинки не параллельно поставить! Отец Полю вечно выговаривал, сын его бесил, заведенный порядок нарушал.
– Я не кретин, – возмутился месье Эвиар, – просто в тот день перенервничал, понял, что меня сделали соучастником ограбления, испугался. Зачем я вообще понадобился, у Сергея же отмычки были, они любой замок открывали, даже тот, что на двери черного хода месье Гриньона. Потом сообразил: вторая дверь! На ней надо код набрать, тут отмычка не поможет, а я знал набор цифр. Ключи Лоретта велела на всякий случай прихватить, думаю, она боялась, вдруг брат с замком не справится или долго с ним провозится, кто-нибудь нас увидит. Правда, время было позднее, но все равно. Мне так нехорошо от этих мыслей стало! Я вполз домой и бросил ключи не в правый ящик, а в левый. Папа утром сразу это заметил, пристал ко мне с вопросом: «Зачем брал ключи?» Но я отвертелся, ответил: «Искал свой паспорт и случайно переложил связку». Он поверил.
– Ага, – взвизгнула Лоретта, – но ненадолго! Когда заявили о краже, отец Поля вспомнил, что нашел ключи не на месте, и примотался к сыну. Надин в Париже тогда не было, она на медсестру училась, ее отправили в провинцию на практику, мать с ней поехала. Алан Жан-Жак сразу понял, что произошло, и сына чуть не убил. А Поль – ну не балда ли? – признался в содеянном.
– Что мне оставалось делать? – пробормотал Эвиар. – В отца будто бес вселился, он мне пощечин надавал, орал: «Если не расскажешь все, вызову полицию!» Буквально выдавил из меня правду, а потом пошел к Анне и все ей выложил!
– Не надо было колоться! – заорала Лоретта. – Моя тетка и родители Поля поставили нам условие: они ничего не сообщают полицейским, крепко держат язык за зубами, но мы уезжаем из шестого округа и никогда сюда не возвращаемся. Они нас прокляли и вытурили. И моя мать позже так же поступила, ей Анна все доложила.
