Санек 3

О том, что произошло после того, как я потерял сознание от чиркнувшей по затылку пули, рассказал Прокофьевич. Он, оказывается, слышал и шум от работы двигателя самолёта, и начавшуюся чуть позже стрельбу. Ему стало интересно, что там вообще происходит, и он решил сходить посмотреть, что это может быть такое. Поскольку находился он в это время чуть ли не на самом верху горы, вокруг которой и происходили все эти события, с какого-то момента ему даже посчастливилось стать свидетелем посадки самолёта. Он увидел ее не во всех деталях, но застал достаточно, чтобы определиться, в каком направлении ему идти.

В некоторых случаях спускаться с горы гораздо сложнее, чем подниматься в гору. Вот это был как раз случай Прокопьевичаа, ему пришлось изрядно попетлять, прежде чем ему удалось добраться к нужному месту. Получилось так, что он из-за этих петляний чуть подзадержался и вышел не рядом с самолетом, а скорее ближе к стрелку, который сначала ранил меня, а потом и чуть не отправил на тот свет.

Влезать в чужую драку или нет — перед Прокофьевичем такой вопрос вообще не стоял, тем более что этого самого стрелка он узнал.

Видел его среди заключённых, работающих в Красновишерске. Поэтому и пристрелил без сомнений, благо, что ему удалось подойти незамеченным достаточно быстро. Перестрелять оставшихся троих злодеев ему особого труда не составило, они были городские, поэтому шансов в противостоянии с опытным охотником у них не было никаких."

"Пересказывать, как Прокофьевич нашел меня полуживым и перетащил мою тушку и кучу добра в свою пещеру, я не буду. Нелегко ему это было сделать, но в конце концов он справился, а потом ещё и выхаживал меня довольно продолжительное время.

Я в долгу перед этим человеком, тут и говорить нечего, он спас меня от верной смерти, сначала отбив у бандитов, а потом ещё и вылечив все мои ранения.

Он видел, что с воздуха ведутся поиски пропавшего самолета, но даже не подумал подать им какой-либо знак. Ни к чему ему было показывать посторонним местоположение его жилья. По земле же пока в этих краях никто меня не искал, поэтому ему и не пришлось самостоятельно решать, говорить обо мне чужим людям или нет.

Отведенная Прокофьевичем неделя на моё восстановление пролетела как-то быстро.

За это время я начал вставать с постели и даже пытался передвигаться самостоятельно, что пока было непросто. Если пока я лежал, голова не болела и чувствовал я себя хорошо, то, когда начинал ходить, от напряжения боль возвращалась, и я ничего не мог с этим поделать. Боль в раненом бедре на фоне головы казалась просто щекоткой. Я, конечно, вообще не специалист в подобных ранениях, но что-то мне подсказывает, что в данном случае может помочь только покой.