Все дело как раз в том, что она и не собиралась этого делать.

И судья, и окружной прокурор Тиммонс слушали ее очень внимательно, боясь пропустить хоть единое слово из ее речи…

Она, нервным движением поправив прическу, продолжила:"

"— Скорее всего, она хотела просто встать на подоконник и призвать о помощи, однако или чего‑то не рассчитала, или просто испугалась, или перенервничала, потеряла равновесие и свалилась вниз. Видимо, Лили Лайт хотела призвать на помощь, заявив потом, что этот мерзавец Мейсон желал или отправить ее на тот свет, или изнасиловать, или сделать ей еще что‑нибудь такое… А там, под гостиницей, всегда найдется три–четыре человека, которые где угодно под присягой подтвердят, что какая‑то женщина, стоя в окне, умоляли спасти ее… Ведь симпатии людей в подобных ситуациях, как правило, оказываются на стороне жертв — а то, что Лили в этой ситуации очень правдоподобно выглядела как жертва, сомнений бы ни у кого не вызвало — особенно у тех, кто знал о ее ухудшившихся отношениях с моим подзащитным. Кроме того, общественное мнение к тому моменту уже было подготовлено, так что свидетельских показаний при желании можно было бы найти более чем достаточно. Вы же, узнав о том, что та свалилась за окно, поспешили представить это как самоубийство. Сперва и я поверила в возможность такой версии, но потом решила, что Лили Лайт — не тот человек, который способен самостоятельно раскроить себе череп только потому, что не получила искомых денег. Она, наоборот: решила получить эти деньги способом, о котором я только что имела честь рассказать суду. Тогда вы решили запустить еще один козырь: письмо. Я просто уверена, что оно было составлено и написано уже после того, как вы узнали о полете мисс Лайт из окна гостиницы «Эдельвейс» — об этом свидетельствует и то обстоятельство, что вы попытались подделать подпись, и то, что письмо было опущено в почтовый ящик между двумя и пятью часами того самого дня, когда и произошли описанные мною ранее события. Однако тут вы допустили очень досадный прокол: вы, конечно же, считали за лучшее просто перестраховаться, потому что письмо, отправленное на имя окружного прокурора — документ, в отличие от частной беседы… Ведь Лили Лайт прекрасно знала окружного прокурора Кейта Тиммонса, и потому могла сообщить ему о своих опасениях и в устной форме — не так ли, мистер Тиммонс?.. Тот коротко кивнул.

— Да, мы с ней действительно были неплохо знакомы…

Слегка прищурившись, Джулия Уэйнрайт спросила резко:

— Когда вы виделись с потерпевшей в последний раз?..

Кейт Тиммонс, немного поразмыслив, ответил:

— Кажется, тринадцатого…

— За день до случившегося?..

Он кивнул в ответ.

— Да.