— Стало быть, — сказала Джулия, — стало быть, потерпевшая Лилиан Лайт могла сказать вам то же самое, что написала или… или не написала в том письме и при встрече?..

Кейту ничего не оставалось, как согласиться с этим утверждением.

— Да, могла… Никогда бы не мог подумать, — добавил он задумчиво, — что она окажется способной на такое… На такую низость.

Коротко кивнув в ответ, Уэйнрайт согласилась с окружным прокурором:

— Вот именно…

Обернувшись к Джакоби, который сделался белее мела, она продолжила:

— Однако Лили Лайт предпочла написать письмо на имя господина окружного прокурора, понимая, что только письмо, адресованное в прокуратуру, может иметь силу настоящего документа… Конечно же, письмо опустили в почтовый ящик именно вы — об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что на почтовом штемпеле стоит номер, который указывает, что оно было опущено в почтовый ящик в районе Хилтон–стрит — поблизости от вашего офиса. И, уж, конечно же, вы сделали грубейший прокол, когда не ликвидировали ни дискету с текстом этого письма, ни сам текст, записанный в ваш компьютер…

Последнее предложение Джулия произнесла, стараясь не смотреть на Джакоби.

Генри, помотав головой так, будто бы воротник рубашки сильно натирал ему шею, произнес, обращаясь не к Уэйнрайт, а исключительно к судье:

— Ваша честь, все, что рассказала адвокат, было бы очень интересно для меня, однако только лишь при одном условии…

Сказав, он сделал выжидательную паузу. Джаггер, очень внимательно посмотрев на него, поинтересовался:

— При каком же?..

— Если бы мисс Джулия Уэйнрайт сумела бы доказать всем, что я действительно был знаком с потерпевшей Лили Лайт…

Джаггер напомнил:

— Но ведь это самое вы говорили на одном из предыдущих судебных слушаний! Вы давали присягу, что будете говорить правду и ничего кроме правды!.. Вы, вы сказали, что вас с мисс Лайт связывали исключительно дружеские отношения!.. И этому есть многочисленные свидетели… Кстати, мистер Джакоби, ваши показания запротоколированы, там стоит ваша подпись, не так ли?..

Джакоби пожал плечами.

— Ну и что — мало ли где еще может стоять моя подпись?..

Нахмурившись, окружной судья Джаггер очень сухо произнес:

— Стало быть, мистер Джакоби, вы дали ложные показания?..

Джакоби кивнул.

— Да. — Поразмыслив некоторое время, он сказал более твердо: — Да, тогда я действительно давал ложные показания…

По залу пронесся ропот недоумения. Джаггер спросил:

— Что же заставило вас пойти на этот во всех отношениях рискованный поступок?..

Разумеется, Джакоби не нашел, что ответить, и потому воспользовался своим правом молчания."

"— Не хотите отвечать на вопросы суда — ваше право, — резюмировал Мэл Джаггер.