– Можно потрогать твоего “Дракона”? – рука сама уже тянулась к боку бензобака.
– Можно, конечно, – парень улыбнулся, – а почему “Дракон”?
– Потому, что чёрный, матовый, скорее уж, обсидиановый, и страшно красивый! Дальше продолжать? – спросила я, не глядя на парня, который так и не слез еще со своего мотоцикла. Он продолжал сидеть, держа одну руку на руле и расставив ноги в стороны.
Я, как зачарованная, протянула руку к бензобаку, на котором сейчас лежал шлем Михаила. Погладила бензобак, на ощупь краска была гладкой, просто матовой, но было непривычно, что не глянцевая.
Я разглядывала этого “Дракона”, трогая всё, что видела, и не сразу поняла, что уже прижимаюсь своей грудью к руке Михаила. Рука мне мешала, и я уже собралась было попросить держать руль другой рукой. Подняв, наконец, глаза на самого Михаила, встретилась с его глазами. Парень смотрел серьезно и слишком внимательно. Чёрт! Решит еще, что пристаю к нему! И я, отдернув руку, отошла. Нет, ну, в самом деле, веду себя, как дурочка несовершеннолетняя!
После того, когда я чуть не легла на бензобак мотоцикла, увидев его в первый раз, я уже вела себя прилично.
"Шашлыки и колбаски они у нас тоже жарить собирались уже не в первый раз.
Во дворе мы организовали навес под громким названием ""летняя кухня"". Вот, собственно, там всегда и собирались. Мы с Анютой занимались овощами и зеленью, а мужчины мясом.
Михаил являл собой образец взрослого, уверенного в себе, мужчины. Я частенько ловила себя на том, что наблюдаю за ним.
Глава 2
В одну из суббот Михаил вдруг приехал не на “Драконе”, а на грузовом микроавтобусе.
– Тох, помоги разгрузить! – крикнул он зятю.









