18
0
Я с удивлением наблюдала, как они выгрузили четыре столба, доски и инструменты.
– Это зачем? – обратилась я к Михаилу.
– Как зачем? Навес твой, называемый громким именем ""летняя кухня"", поправить. Упадет ведь скоро на голову всем нам. Хорошо, если сразу на смерть. А если инвалидом останусь, что делать будешь?
– Как что? Ухаживать, конечно! Слюни подтирать и задницу твою шикарную! -отшутилась я тогда.
Парень вместо того, чтобы рассмеяться, смотрел серьёзно:
– Обещаешь?
Вот же правду говорят: ""Язык мой – враг мой!""
– А куда ж я денусь то? Тем более, что ты у меня в доме пострадаешь! – попыталась я отшутиться.
– А если не у тебя в доме, тогда как поступишь? – продолжал допытываться парень.
– И тогда не брошу. Мне в хозяйстве всё пригодиться!
– И даже инвалид?
– Миш, кончай мою тещу смущать! – выручил тогда зять.
Ковырялись ребята целый день. Как только они материалы начали разгружать, к ним Славик присоединился. Работа с деревом – его стихия. Антон представил Михаила и Славика друг другу, и работа закипела. Новая кухня к вечеру была готова. Я в процесс строительных работ не вмешивалась, нам с Анютой и без этого было чем заняться по дому и в огороде.
Вечером сидели уже на обновленной летней кухне. Анюта подружек позвала. Танюшка-хохотушка пришла с целым противнем пирожков. Она их потрясающе готовит. Марина – другая, я вообще не понимаю, как эта скромница и тихоня в их компании оказалась. Они даже внешне все очень разные. Дочь моя копия, тоже не высокая и худенькая. Вот разве грудь пока меньше.
Танюшка такая же невысокая, но полненькая. Вся такая пышечка. Не смотря на свою полноту, подвижная, как ртуть, и смешливая. Кажется, что всё у неё в жизни легко и просто. Улыбка не сходит с её лица. Но я-то знаю, что это не так. Осталась она одна-одинешенька в день своего восемнадцатилетия.
Пока она в школе была, папаша алкаш начал отмечать День рождения дочери и напился до белой горячки. Что уж там ему привиделось, не известно. Известно только, что зарезал он Танюшкину маму и спать завалился. Обнаружила их соседка, участкового вызвала.
Марина же выше подруг почти на голову и худенькая. Скорей уж тоненькая вся, как березка, и молчаливая. Её с пяти лет бабушка воспитывала. Мать Марину из города в деревню на лето привезла и больше не появилась. Через три года бабушка ездила в город, в морг, на опознание. Дочку свою непутёвую опознала и ещё одну внучку привезла.
