Селфи на балконе

Разними их!

— Сдурела? Шоу такое пропустить?

Я уже не обращала внимания на кучку бойцов, только ор их слышала, а смотрела на парня, которого происходящее только забавляло.

И что подруга в нем нашла?

Придурок. Эту черту даже красивая мордашка не спасает.

— Они из-за тебя покалечат друг друга.

— Эти идиотки стул не могли поделить. Я здесь ни при чем.

— Деревянный, наверно. С тупым именем Даниил.

— Фильтруй, что несёшь. Разговорилась тут.

Ещё раз повторюсь, что Вика идиотка, раз с ума по нему сходит."

"— А я и фильтрую. Ты себя кем возомнил, Корнеев? Царем и богом? Считаешь, что можешь девчонок стравливать, и ржать над этим? Мама в детстве не учила, что девочек защищать надо, а не относится к ним, как к помойной яме? Ты самоуверенный болван, раз так ведешь себя.

До меня только сейчас дошло, что все звуки утихли. Клянусь, я даже проезжающих машин не слышала. Гробовая тишина наступила, в которой все услышали мою пламенную речь.

— Ты на кого рот свой открыла? — За моей спиной гавкнула лысая гадина, и когда я обернулась, то увидела, что она, как локомотив несется в мою сторону.

Это что шутка?

Или она серьезно решила кулаки свои на меня направить?

Что за?

Корнеев их привораживает, что ли? Чем?

Тяжело вздохнув, я приготовилась к шагу в сторону, не стоять же мне на месте, когда тигр с открытой пастью несется.

Блин.

— Стоять! — Когда до столкновения танка и маленького велосипеда оставалась считанная секунда, над нашими головами прогремел рык раздраженного Корнеева.

— Пошла отсюда.

О, это он мне?

Я с удовольствием. И плевать, что это было сказано в грубой форме. Разворачиваюсь, но меня за руку хватают и на месте удерживают.

— А ты, пижамка в цветочек, тут останешься. Кто ещё не понял? Свалили живо!

Мой папа пожал бы ему руку, и посоветовал бы идти работать в военную часть. Вот, правда, он только отдал приказ, и все тут же растворились. Боковым зрением я видела, как Вика, прихрамывая, пошла к машине, а ее школьная подруга скрылась за углом.

— Отпусти меня.

Ага. Меня еще из тисков не освободили.

— Корнеев, руку отпусти!

А он не слушает. Внимательно смотрит на моё лицо и только улыбается.

— Значит, самоуверенный болван.

— Да. Теперь отпустишь?

Ой. А что он делает? Зачем наклоняется ко мне? Почему Звягина не бежит сюда, чтобы со своим идолом наедине побыть?

— Спокойной ночи, Натали.

Прошептал он мне на ухо, а затем отпустил.

Вот так просто, даже рот мне не заткнул за такие слова, а взял и отпустил. Вдавливаю ногти в тонкую кожу, проверяя, в реальности ли ещё я, а когда сознаю всё, срываюсь с места и лечу к машине, запрыгивая на переднее сиденье.

— Теперь обратно? — спрашивает таксист, кивая на подругу, которая уже посапывает сзади.

— Ага.