— Голова у него закружилась… у нас тут сейчас задница закружиться по левой резьбе, если мы не поторопимся!

— Ну уж извини, после колдуна и проклятых рыбин я немного…

— Да кончай уже трепаться! — едва ли не взревел демон. — и режь эту сраную коробку!

Хаджар выругался и, с силой, вонзил стрелу прямо в шов, соединявший крышку металлического гроба с основанием. Казалось бы наконечник должен был отскочить от её черной, пожирающей свет, поверхности, но вместо этого он вспыхнул яркой вспышкой, на миг ослепившей Хаджара.

А когда он снова смог видеть, то там, на дне, лежало сморщенное тело, укрытое почти истлевшими обносками.

Неужели все было зря и Ляо Фень давно уже умер от старости. Нет, постойте, боги ведь не умирали от старости.

Генерал придвинулся ближе и, отодвинув край лохмотьев, увидел рану по середине груди. Рану, которую легко бы узнал среди тысяч других.

Рану, оставленную мечом. Хаджар протянул руку и коснулся её.

* * *Генерал стоял на дне морском и смотрел на гроб, выкованный гномом. Запечатанный металлом из мрака, скованный гвоздями из праха сотни павших у врат Грани богов.

Этот саркофаг оказался бы неприступен даже для объединенной мощи всего Седьмого Неба.

Черному Генералу хватило лишь одной мысли, чтобы часть крышки попросту истаяла, явив своего пленника.

— И снова здравствуй, добрый друг, — Ляо Фень не был ни удивлен, ни встревожен увиденным. — Как я и говорил прежде — мы встретимся вновь.

— Мы никогда с тобой не разговаривали, мудрец, — сдержано ответил генерал. — Я даже не посещал твоей библиотеки. И мы с тобой не друзья. Ты предал Седьмое Небо и был низвергнут Яшмовым Императором.

Ляо Фень лишь улыбнулся.

— Тогда почему ты здесь, добрый друг, — с теплотой в голосе произнес мудрец. — Зачем ты пришел к тому, кого никогда не знал в своей жизни?

— Потому что… потому что…

Генерал не знал, что ответить. Не знал, что сказать. Не знал даже, что ему думать. Он знал лишь одно.

Они сидели с Ляо Фенем в его библиотеке и обсуждали трактаты мыслителей смертных.

Они бродили с Ляо Фенем по его владениям, общаясь с многочисленными учениками и последователями.

Они сидели на лавке в Гиртае, наслаждаясь цветением вишни и пили терпкое вино.

Они сражались друг с другом.

Они сражались друг против друга.

Они вместе смеялись.

Они… были друзьями.

И не были друзьями.

Потому что всего этого никогда не происходило. Все это были лишь воспоминания о забытых снах, мучавших генерала назойливой головной болью.

— Ты приходишь каждый раз, мой добрый друг, — продолжил мудрец. — а Император, каждый раз, пытается сделать так, чтобы ты не приходил. И этот круг неизменен, как неизменна наша с тобой суть.