Флоранс дёрганным движением распахивает дверь и тащит меня к ближайшему рукомойнику, а у меня сердце готово выпрыгнуть из груди.
Я не могу даже представить, что она задумала, но остро чувствую, как кровь отливает от лица, а в горле пересыхает до резкой, колючей боли.
Судорожно сглатываю и морщусь, когда на руку обрушивается тугая струя ледяной воды. Флоранс изо всех сил трёт горячую метку, скребёт её ногтями, безжалостно царапая кожу.
— Да пусти ты меня! — кричу во весь голос, надеясь привлечь хоть кого-то, кто мог остаться в лабораториях. Вдруг саэра Бетани ещё здесь? Или кто-то из увлёкшихся экспериментами студентов?
Кожа горит, а метка жжётся, словно хочет оставить клеймо на кости. Удача улыбается мне, когда драконица берёт мыло, и моя рука выскальзывает на свободу.
— Почему она не смывается? — бормочет Флоранс, глядя как заворожённая на текущую из крана воду. — Это же твои зелья, да? Ты что-то нахимичила с составом? Или ректор Уорд?
Храбрость покидает всегда собранную и утончённую брюнету. Сейчас передо мной не представительница высшей знати, а растерянная, озадаченная хулиганка.
Кое-как натягиваю рукав на мокрую, ледяную кожу. Шаг за шагом пячусь к двери, стараясь не делать резких движений.
В воздухе пахнет сыростью и белым цветочным мылом, а брызги от водной струи разлетаются по полу, рассыпаясь на тысячи мелких капель.
— Оставь меня в покое, Флоранс, — произношу негромко, но решительно.
Я не жертва.
Этажом ниже находится тот, кто не даст меня в обиду.
Я справлюсь.
— Иначе что? — горько усмехается брюнетка.
Вальенте больше не делает попыток схватить меня или причинить боль. Потухший взгляд драконицы прикован к метке под рукавом.
— Там на площади, когда у ректора Уорда случайно задрался манжет, я увидела часть его метки, — глухо сообщает она, а я вместо того, чтобы использовать возможность убежать, стою, как прикованная, на месте. — А сегодня в столовой, заметила часть рисунка у тебя, когда ты шарахалась от иллюзии.
Шум воды бьёт по вискам и назойливо вторгается в голову, сбивая мысли.
— Я думала, он печатлился твоим отчаянным выступлением на площади, и взял тебя под своё крыло. Знаешь, вроде как акт благотворительности, после того, что с его матерью сделали такие, как ты.
Мне стоит больших трудов не поддаться на провокацию. Вальенте знает больные точки и бьёт без промаха.
— Под какую ещё защиту? — слегка прищуриваюсь, пытаясь понять, правду она говорит или это очередная ложь.
— Да на тебе заклинаний навешано, как на новогодней ёлке. Придурки-студенты этого скорее всего не видят, а саэрам-преподавателям позакрывали рты. Однако с моим даром ты как на ладони, Николь Россо.
— С твоим даром?
Догадка в голове подпитывается новыми доказательствами, и я уже почти уверена в своей правоте.
