– Когда я в последний раз видела Сильвестра, он меня угощал чем-то, что напоминало шадди, как… младший Понси – военного.
– Зёрна привез весной ваш брат, он же объяснил прислуге, в чем она ошибалась.
Юление началось. На обсуждение шадди ушло четверть часа, столько же съели радикулит Рудольфа и подагра Бертрама, затем пошли воспоминания. Об Алисе, охотах, свадьбах, именованиях, днях святого Фабиана…
– В последний раз я на него выбирался пять лет назад, когда из Загона выпустили Маркуса. – Арлетта перехватила взгляд регента и заподозрила неизбежное.
– Рудольф, если вы хотели заговорить про Арно, не делайте этого. Малыш или жив, тогда он у дриксов, или мертв… Когда что-то станет известно, вы или сможете мне помочь, или нет."
"– Наслышан, как вы ставили в тупик Анри-Гийома и Колиньяров, но вижу впервые. – Ноймаринен поднялся и потер поясницу. Сейчас примется ходить, сейчас начнется разговор, а до этого был… шадди. Средненький, не более того. – Не думал, что когда-нибудь заговорю с женой Арно о делах. Не хочу врать, не будь Лионель вашим сыном, мне было бы сейчас проще.
– Но имел бы в таком случае смысл сам разговор? – Рудольф не походит на старика Эпинэ. Тот, при всей своей чести, никогда не сомневался в пакостях и заговорах. – Если б я могла на полчаса перестать быть матерью Ли, уверяю вас, я бы так и сделала. Тогда, возможно, вы бы прислушались к моим словам. А я, возможно, сказала бы то, что сейчас вы, скорее всего, поймете превратно.
Взять чашечку с гущей, поднести к губам, поставить. Улыбаться, пока регент идет от окна к собеседнице. А ведь Ноймаринен в самом деле стар, хотя младше Бертрама почти на двенадцать лет и ходит сам. Женщина без любви и без надежды на любовь превращается в старуху. Мужчину старит бессилие и еще непонимание того, что у других сил может хватить. Рудольф добрался до кресел у камина, развернулся и так же молча зашагал назад. Он не был ни глупцом, ни упрямцем, только слишком уж страшным казалось все отчетливей проступающее будущее, и усталый, не слишком здоровый человек боялся не выдержать, не справиться… И отворачивался.
2
– Возможно, вы правы, Арлетта. Глупо делать вид, что нас связывает лишь молодость и память. Я не могу вам не верить, вернее, не могу не верить вашим глазам, но ваши рассуждения – это рассуждения перепуганной женщины. Вы ведь прежде видели кровь лишь на охоте?
– Да. – Остывшая гуща на вкус была омерзительна. – Я даже не видела, как горит Сэ, а мертвецов мне до недавнего времени показывали уже в гробах. Но ведь и вы не видели зеленых фонтанов и убитых на улицах Олларии. Они вряд ли отличаются от погибших беженцев из той же Марагоны, однако, как сказал бы Гектор, есть нюансы. Марагов убивали все-таки дриксы.
