Его пытались урезонить, но капитан заводился все сильнее, пришлось напомнить, что в комнате дама. Результат оказался, мягко говоря, неожиданным. Саданув эфесом по голове оказавшегося на пути Понси, безумец ринулся к девушке. Она, бедняжка, совсем растерялась и, хоть стояла у самой двери, бросилась в дальний угол.

– Монсеньор, то, что было дальше, вы видели.

– Поднимите его.

Подняли. Рывком. Увидав такие знакомые, полные бешеной злобы глаза, Арлетта вскрикнула. Не от страха – от… памяти.

– Убью! – Руки спеленаты аж до плеч, а заодно и ноги в щиколотках перетянуты, но рот свободен. – И эту сучонку дрянную… И тебя, старый придурок!.. Я еще до тебя доберусь… Я тебя… И этих сучьих Олларов… со старым… …Варзовом…

– Видимо… – Арлетта взяла Рудольфа под руку. Язык графине повиновался, а вот ноги дрожали и сердце колотилось. – Видимо, этот добрый олларианец принял вас за эсператиста. Или за мятежника. Или за разгуливающую в одиночестве девицу… Или вас давно ненавидел, а заодно…

– Арлетта, прошу меня извинить. Я… должен подумать. – Регент высвободил руку. – Капитана Оксхолла запереть. Не развязывая. Да… Выясните, имел ли он дело с беженцами из столицы. К Понси пригласите врача…

Что ж, пусть думает. Это уже не письма из Олларии, после такого голову под подушку не спрятать. Графиня Савиньяк переступила через разломанный стул и присоединилась к так и стоящей в своем углу невинности.

– Итак, – осведомилась Арлетта, – вы меня искали? Зачем?"

"– Госпожа графиня, я это придумала. – Достойные всех поэтов мира глаза были чисты и безмятежны. – Мама сказала, что господину регенту хорошо бы увидеть хотя б одного «бесноватого». Я подумала, вдруг они уже сюда попали? Если я тут посижу, может быть, они начнут меня ругать. Как управляющий господина Фарнэби… Помните? Когда этот капитан стал кричать, я решила остаться, чтобы регент вышел и увидел.

– Что ж, – кивнула Арлетта, – он вышел и увидел. Наше дальнейшее присутствие здесь излишне, идемте.

– Конечно, сударыня.

Юная змейка была очаровательна, и Арлетта внезапно почувствовала себя почти свекровью почти Катари.

Глава 7

Талиг. Франциск-Вельде

Тарма

Альт-Вельдер

400 год К. С. 5-й – 6-й день Осенних Скал

1

Первородного Валентина Мэллит увидела через окно, на котором цвели герани и умывался кот. Во́йны, говорилось в Кубьерте, пожирают имущество прежде жизней, но Франциск-Вельде остался цел. Его жители и гости легли спать в свои постели и поели со своих тарелок. Не все – те, кто не погиб у холма и на поле. В доме, откуда вчера, уже вчера, ушел нареченный Куртом, не изменилось ничего, кроме лиц хозяев. Добрые плакали, но хотели утешать, утешать хотели многие, только вдова не желала слушать, и к гостям выходила Мэллит.