Дров тогда потребовалось много, пришлось делать несколько ходок под пристальным присмотром старой ведьмы фон Клейст. Тогда Сева толком ничего не рассмотрел, как ни старался. Значит, теперь придется довериться интуиции и удаче. У него не было такого фарта, как у дяди Гриши, но деваться все равно некуда.
Фарт закончился, так и не начавшись. Дверь, в которую всего несколько минут назад вошел фриц, оказалась заперта изнутри. Сева осторожно подергал за ручку и отступил. Глупо было надеяться на чужую беспечность. Придется искать другой вход. А для этого стоит проверить все окна первого этажа. Вдруг какое-то из них будет открыто.
С окнами тоже не повезло. Сева обошел весь дом по периметру и вернулся к тому же месту, с которого начал. Ничего, никакой лазейки. И никакого света ни в одной из комнат. Словно бы тем, кто в них живет, привычнее темнота. Или они просто не хотят привлекать внимание посторонних, тех, кому вдруг удастся миновать охрану на воротах.
Почему-то Севе казалось, что людей в усадьбе немного. Нет никаких патрулей, нет никаких солдат, кроме часовых. Что это: небрежность или таинственность? И какая такая тайна могла остаться в этих стенах?
А в том, что тайна есть, Сева не сомневался. Просто тайну эту тщательно маскировали под что-то малозначительное. Вдруг подумалось, что фрицы, которые явились в Гремучий ручей на следующее утро после пожара, могли поймать одну из «игрушек» старухи. Вполне возможно, что упыря держат где-то в доме, наблюдают за ним, изучают. Научный подход во всем… Для его содержания даже есть готовая темница. Ту, в которой фон Клейст держал своего сумасшедшего брата. Вот ее как раз будет нелишним проверить, раз уж пока нет возможности пробраться в дом.
Путь к погребу снова лежал мимо водонапорной башни, но обходить ее Сева не стал, решил потягаться с собственным страхом. К тому же туман уже почти рассеялся, а темноту теперь разгонял тусклый свет луны.
Если бы не луна, Сева бы не увидел, как медленно открывается дверь башни. Сердце перестало биться в тот самый момент, когда воображение нарисовало тонкую девичью фигурку, не выходящую, а выбирающуюся, по-змеиному выползающую из башни. А может, и не одну…
Сева шарахнулся в тень, прижался спиной к стене, на ходу срывая с плеча автомат. Сможет ли он выстрелить? Не волновал его сейчас этот вопрос! От дикого ужаса все мысли вылетели из головы. Так страшно ему не было даже в тот момент, когда упырь складывал синие губы в трубочку, готовясь к смертельному поцелую. Тогда все было ясно, а сейчас…
А сейчас дверь открылась, и из черного провала башни выступил силуэт. Мужской или женский, Сева не мог разобрать из-за сдавившего грудь ужаса.
